Культура ВРН

Известный музыковед, музыкальный критик Гюляра Садых-Заде опубликовала в газете «Невское время» заметки о провинциальных оперных театрах России. Значительная часть текста имеет отношение к Воронежскому театру оперы и балета. Критик побывала на спектакле «Кармина Бурана» и поделилась впечатлениями.

…Конечно, и в провинции театр театру рознь. Есть вполне преуспевающие, такие, как Татарский государственный театр имени Мусы Джалиля или Новосибирский оперный. Там и зарплаты повыше, и гастролей побольше. Есть, к примеру, Саратовский оперный – там положение сложнее и во многом зависит от благорасположения губернатора края. Но все-таки спектакли Саратовского театра что ни год выдвигаются на «Золотую маску», театр ежегодно проводит Собиновский оперный фестиваль, ищет спонсоров, словом, старается соответствовать. Хоть финансово и живет на пределе возможностей.

К слову, настоящих оперных театров – тех, что гордо носят звучное имя «Театр оперы и балета», – у нас в стране не так много, и двух десятков не наберется. Гораздо больше музыкальных театров, выросших из бывших театров оперетты или музкомедии. Подобный путь прошел и Воронежский театр оперы и балета. Основанный в 1931 году как театр музыкальной комедии, он был реорганизован в Воронежский музыкальный в 1961 году. В том же году показал первый полноценный оперный спектакль – «Евгения Онегина». А также первый балет, разумеется «Лебединое озеро» (что бы делали отечественные репертуарные театры без музыки Петра Ильича Чайковского, ума не приложу?!).

Через семь лет, а именно в 1968 году, театр получил более высокий статус и стал называться Театр оперы и балета. Так что Воронежский театральный коллектив стоит нынче на пороге 50-летия.

Воронежский театр выбран для примера не случайно. Это типичный театр российской провинции. С ворохом типичных проблем, с типическим зданием, изрядно обветшалым, выстроенным еще в середине прошлого века, с типичным укладом жизни и организацией театрального процесса, оставшимися еще с советских времен. 600 км – от Москвы. Примерно столько же – до Ростова-на Дону, где оперный театр тоже вырос из музкомедии и ныне развивается довольно бодро. Центральное Черноземье; город-миллионник, в котором есть своя интеллигенция, авиастроительные заводы (ныне по большей части простаивающие в ожидании госзаказа). Что немаловажно – со своими хореографическим и музыкальным училищами. Да еще и академией искусств в придачу.

В начале 1990-х годов театр, по словам директора Игоря Непомнящего, знавал лучшие времена: с началом перестройки открылись новые возможности. Театр научился самостоятельно устанавливать контакты с западными менеджерами. В самые голодные годы, в середине 1990-х, выжили благодаря частым зарубежным гастролям. Но в 1996 году как отрезало: гастроли почти прекратились. За 9 лет на новые постановки было выделено в общей сложности около 12 млн. рублей – это до неприличия мало. (Для сравнения – Мариинский театр тратит на постановку в среднем около миллиона евро.) На самые насущные нужды – зарплаты, коммуналку – театр получил в прошлом году примерно на треть меньше, чем даже среднестатистический оперный театр по стране, – меньше 70 млн.

Сейчас возлагают надежды на нового губернатора области: ходят слухи, он с женой – любители изящных искусств, и сразу же по приезде оба наведались в оперу. А пока суть да дело, в Воронежском театре поставили кантату Карла Орфа «Кармина бурана». Хоровое сочинение с развитыми партиями солистов, вообще говоря, рассчитано на концертное исполнение. Но так как на полноценный оперный спектакль денег нет, решили сценически подать кантату. Сшили из крашеной марли костюмы a la Средневековье – на более дорогие материалы, понятно, денег не хватило. Соорудили позолоченный трон Фортуны – вот и все декорации. «О Фортуна, словно луна, ты переменчива», – настойчиво скандировал хор, повинуясь взмахам палочки Юрия Анисичкина, главного дирижера театра.

Опус Орфа, написанный на тексты из средневекового сборника латинских стихов XIII века, посвящен непредсказуемой и ветреной Фортуне, – она предстает в спектакле в трех ипостасях. Вокруг золотой богини водили хороводы, плясали, оттаптывая ноги, ей поклонялись, ее домогался главный герой. Иногда в сознании что-то сбоило – и тогда казалось, что труппа театра по-всамделишному, с истинным пылом поклоняется капризной богине, дабы она повернулась к театру светлым, милостивым ликом. У нас ведь в России как: сознание архаическое, только и остается что прибегать к магии и камланиям. Полюбит новый губернатор оперу – заживет театр припеваючи. А не полюбит – выживай как знаешь.