Культура ВРН

Самой настоящей доминантой нашего города долгое время являлась взмывшая в воронежское небо башня Управления Юго-Восточной железной дороги. С чьей-то легкой руки ее даже назвали «Золотым сечением Воронежа». Наверное, тому есть основания. И, безо всяческих сомнений, это один из городских символов. Ее автором стал наш земляк, инженер-архитектор, краевед и профессор, член Союза архитекторов Николай Владимирович Троицкий. Ровесник и свидетель минувшего столетия, он перенес все его невзгоды и радости, неудачи и достижения. Его творения – это узнаваемые жемчужины города, в которых автор сумел выразить в камне время и мысль.

Николай Владимирович не просто строил изящные и запоминающиеся здания, заставляя оживать бездушный камень, не только вкладывал в них силы и душу – хотя за одно это человек достоин уважения – он добивался того, чтобы через полет архитектурной мысли пробудить во всех нас определенные чувства. Вот, к примеру, его рассуждения о величественном комплексе Сельскохозяйственного института, нашего старейшего ВУЗа. Для Троицкого оно было удивительным зданием. Николай Владимирович говорил, что, заходя в него, действительно чувствуешь себя профессором! В современную эпоху модернизации это чувство сохранилось. Сама аура, что ли, в СХИ особенная…

«ВУЗ – это храм науки, и в нем должно чувствовать себя как в храме». Слова эти, сказанные Троицким в адрес нашего ВИСИ, который, кстати, Николай Владимирович спроектировал еще в 1930 году, применимы ко всем без исключения ВУЗам.

Когда на нашу землю пришла война, Троицкий с самого первого ее дня занимался маскировкой наиболее важных городских объектов. Воронеж нещадно бомбили. На глазах архитектора его любимый город превращался в руины. Представляете, каково это было видеть зодчему?

После войны Николай Владимирович восстанавливал и поднимал из небытия разоренный врагом Воронеж. Кому, как не ему знать точную цифру разрушений – 92%. Пожалуй, сильнее пострадал только героический Сталинград.

Троицкий писал: «Некоторые считали, что Воронеж надо строить заново и на другом месте, но это были те, кто не был истинным патриотом города». Что верно, то верно.

В качестве главного архитектора Троицкий энергично взялся за работу, не за страх, а за совесть, и оставил ее только тогда, когда весь довоенный город был восстановлен, и полностью преобразившись, стал еще краше.

По восстановлению Воронежа градостроителям пришлось решать трудную задачу – отстроить новый город и сохранить, реставрировать оставшуюся старину. «Каждый град должен иметь свое лицо» – этим непреложным правилом в первую очередь и руководствовался Троицкий.

Был момент, когда почти восторжествовало одно «компетентное» мнение: не ориентироваться на послепетровскую застройку, а по-новому разлиновать улицы, как на чистом листе ватмана.

Так, конечно, проще. Но проще – совсем не значит лучше. «Архитектура – это застывшее время. И будут потомки судить нас по этому застывшему времени». Наверное, это определение Николая Владимировича сродни философским размышлениям.

Троицкому стоило немалого труда и нервов, чтобы убедить оппонентов в главном: исторический трезубец главных центральных улиц придает Воронежу неповторимое своеобразие и органически вписывается в местный ландшафт. Чтобы претворить идею в жизнь, необходимо было отыскать своеобразную «точку опоры», с вершины которой и следовало сказать времени: «Замри!». Такой объект был найден – им стало здание Управления Ю.В.ж.д. От той доминанты, из пожарищ и пепла, как сказочная птица Феникс, пошел подниматься послевоенный Воронеж. Как получилось – спросим друг у друга, ведь мы и есть те самые потомки, или, по Троицкому, судьи. 

Педантичные и сверхрасчетливые немцы были уверены, что на восстановление Воронежа потребуются десятилетия. Они знали, что говорили. Но они не учли величия русского духа, война ли полыхает, или мирное время… По этому поводу Николай Владимирович говорил: «Чтобы выстоять, выжить, мало иметь крепкие силы – надо иметь еще и крепкий дух, который дает чувствовать Отечество. Не надо стыдиться этого чувства». 

Через семь с половиной лет Троицкий доложил Москве, что довоенный жилой фонд Воронежа восстановлен полностью. В столице этому не поверили! Из Москвы Троицкий вернулся с серьезной комиссией, великолепно профессионально подготовленной и находящейся в весьма мрачном настроении. «Зубры от архитектуры» должны были либо засвидетельствовать столь невероятный факт, либо изобличить искусных надувателей. Начали «уличать», естественно, с доминанты. «А что, не залезть ли нам наверх?» – предложил один из столичных проверяющих. Взобрались, взглянули. И узрели выстраданный архитектурный план, воплощенный руками наших сограждан.

Восстанавливая Воронеж, что-то удалось отстоять – театр драмы, некоторые храмы, а вот стены красивейшего Благовещенского собора при Митрофановском монастыре сохранить не удалось. Да, бывшая городская доминанта была утеряна безвозвратно, зато в Воронеже появилась другая, соответствующая новому времени.

Сам Николай Владимирович считал, что основное дело своей жизни выполнил, и скромно прибавляет: «Выполнил хорошо».

Хорошо – не то слово! Это, без преувеличения, труд настоящего титана, исполина, но в первую очередь патриота города по имени Воронеж.