Культура ВРН

Могу сказать сразу, что «Радуга» продолжает соответствовать своей репутации и уровню одного из интереснейших смотров современного российского и мирового театра. Организаторам удаётся отобрать в программу и за неделю показать самые свежие спектакли, рождённые в горниле современного театрального процесса. Мысленно охватывая всё пространство и содержание фестиваля, могу сделать несколько основных выводов.

Во-первых, современный театр пытается говорить со зрителем на понятном ему языке. Нарочитая усложнённость формы и языка, надуманность метафор, самоцельное жонглирование смыслами сегодня не в тренде. И это отнюдь не означает, что театр впадает в примитивизм и движется по пути опрощения. Гениальная простота – вот тот идеал, к которому очевидно устремились многие творцы. Конечно, многие спектакли требуют от зрителя наличия культурного багажа. Но идеальный театральный продукт сегодня тот, который искусно изваян, но при этом прозрачен, доступен для считывания авторского замысла.

Во-вторых, возросла ценность исполнительского мастерства. Удивить стараются не сложносочинёнными конструкциями и концептуальными изысками, а остроумностью и лаконичностью режиссёрского решения, а также великолепной актёрской игрой и стильностью оформления.

В-третьих, уходят в прошлое театральные бдения с растянутым хронометражем, пространные полотна, изнурительные многочасовые режиссёрские высказывания. Современный спектакль как правило длится от часа до двух. Этого оказывается вполне достаточно, чтобы, создать систему художественных образов, донести свою мысль до публики и даже вызвать катарсис у её самых чувствительных представителей. И это уважительно по отношению к зрителю. Солидный хронометраж постановки в наше стремительное время оправдан лишь в том случае, если он является художественным компонентом спектакля.

В-четвёртых, это ренессанс классики. В афише «Радуги» преобладала проверенная временем драматургия. В первую очередь, Шекспир, интерес к которому на подъёме во всём мире. Ну, а современная драматургия, образно говоря, сдавала великому англичанину экзамен на состоятельность.

В-пятых, всплыла тема театральных династий. Свои спектакли (и весьма достойные!) привезли на «Радугу» дочь Питера Брука Ирина и дочь Римаса Туминаса Габриэле Туминайте, приехал даже целый «семейный» Theatrum из столицы Эстонии.

В-шестых… Впрочем выделять в отдельный пункт «женскую» режиссуру, обильно представленную на фестивале, я бы не стала. Потому что такого понятия не существует. Данная профессия гендерных различий не подразумевает. Соответствие ей определяет только наличие таланта.

И ещё одно замечание, навеянное не только «Радугой». Театр наших дней переживает расцвет жанра моноспектаклей. Не всегда это шедевры, поскольку моноспектакль может рассчитывать на успех только при наличии артиста экстра-класса. Такого, к примеру, как Тамаш Керестеш, исполнитель роли титулярного советника Аксентия Ивановича Поприщина в спектакле «Записки сумасшедшего» по Николаю Гоголю. Эта совместная постановка Театра им. Йозефа Катоны, Ассоциации «Маск» и продюсерского офиса Фуге и Орлаи стала для меня одним из главных событий «Радуги-2018».


Венгерский режиссёр Виктор Бодо не в первый раз обращается к творчеству Гоголя. И понимает его, как мало кто из русских. У Бодо Гоголь – предтеча Кафки. В этом спектакле сюрреализм сгущается постепенно, исподволь, вытесняя реальность не только из пространства сцены, но и сознания зрителей. Действительно ли Поприщин сумасшедший, или это мир вокруг него сошёл с ума? И логика сумасшедшего порой выглядит подозрительно нормальной. Актёр и режиссёр мастерски подводят нас к осознанию того, что безумие маленького человека явилось следствием социального унижения, столь привычного в так называемом «реальном» мире. Этот посыл подкреплён уверенной режиссурой, талантливой сценографией, органичным музыкальным решением. И, конечно, мастерством актёра. Вот вам и секрет успеха «Записок сумасшедшего» в прочтении венгерских коллег.


Останется в памяти спектакль Драматического театра Варшавы. Знаменитый литовский режиссёр Оскарас Коршуновас поставил здесь пьесу Шекспира «Мера за меру». Согласна с коллегами – по уровню это не «Ромео и Джульетта» и не «Миранда», но Коршуновас, за творчеством которого я стараюсь внимательно следить, был и остаётся ключевой фигурой европейского театра. Уровень осмысления материала, работы с актёрами, организации сценического пространства у него неизменно на высоте.


И опять Шекспир – «Буря» в постановке Национального театра Ниццы (Франция). Ирина Брук представила облегчённый вариант загадочной пьесы великого англичанина, перенеся место действия в неаполитанский ресторан. Это «Буря», которую отдыхающая в Ницце космополитическая публика смотрит по вечерам, прогулявшись по Английской набережной. Основательно сокращённый текст первоисточника интерпретируется постановщиком с удивительными лёгкостью и простодушием. Изящество и простота – козыри этого спектакля. С такой трактовкой можно спорить, но обаяния ей не занимать.


Не могу не отметить и работу, навеянную Шекспиром. Спектакль по пьесе Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» поставил и оформил в Красноярском театре драмы имени А.С. Пушкина Олег Рыбкин. Это изобретательное, парадоксальное театральное действо, в котором на первом плане даже не мелкие предатели Розенкранц и Гильденстерн, а
Первый актер в исполнении Александра Истратькова. Словно демиург он дёргает за невидимые нити, заставляя «марионеток» двигаться, говорить, совершать поступки, которые потом мучительно хочется вычеркнуть из памяти и биографии. Если, конечно, на это будет дано время. Впечатляющий трагифарс Олега Рыбкина зримо приближает Шекспира к нам, и невольно начинаешь примерять на себя обстоятельства, в которые поставлены герои спектакля.

«Радуга» подарила немало других ярких впечатлений, дала обильную пищу для размышлений о путях развития театра в первой трети XXI века. Ещё одна особенность «Радуги» – обращение к молодёжи, к начинающему и будущему зрителю, для которого театр будет сохранять привлекательность только в том случае, если не будет напоминать пыльный музей.

А живой театр, в отличие от мёртвого, разный.

P.S. К сожалению, перенос вылета самолёта из Северной столицы не позволил мне увидеть спектакль Уланбека Баялиева «Зимняя сказка», поставленный им в Санкт-Петербургском Театре юных зрителей им. А.А. Брянцева. Но по первым «тактам партитуры» стало ясно, что этот спектакль – событие. Надеюсь увидеть его в ближайшее время и предвкушаю новую встречу с Шекспиром и великолепным театром.