Культура ВРН

Этот творческий коллективный проект, мировая премьера которого состоялась на Мальте в 2017 году, а российская – в 2018, создавался выдающимися профессионалами своего дела, чьи имена мы видим и на афише воронежского спектакля: Екатериной Мироновой (режиссёр-постановщик), Александром Сомовым (балетмейстер-постановщик), Сергеем Тимониным (художник-постановщик), Еленой Нецветаевой-Долгалёвой (художник по костюмам). В результате его отличает яркая эмоциональность, красочность и отсылки визуального ряда к барочно-классическим ассоциациям, сочетание в масштабной феерии черт различных сценических жанров – балета, оперы, драматического спектакля, дивертисмента и пантомимы.

Подобная синтетическая концепция спектакля оправдана стремлением его создателей передать сюжетную канву романа Ивана Лажечникова (1792-1869) «Ледяной дом» (1835) через визуальное воспроизведение исторических примет времени, связанного с правлением русской императрицы Анны Иоанновны.

Классический рецепт исторической романистики – разработка трогательной любовной истории, завершающейся гибелью героев, с включением отдельных исторических фактов (известно, что Лажечников изучал архивные документы) и творческого переосмысления жизни известных политических деятелей, помноженный на литературное дарование писателя, дал желаемый эффект – много лет литературный сюжет читатели воспринимают как реальную историю. И вот уже история с постройкой ледяного дворца, в котором по прихоти императрицы-тирана замерзают её несчастные подданные, тиражируется не только как характеристика времени, но и как «справедливая» оценка ряда исторических деятелей того времени.

Известно, что современники автора, в том числе А.С. Пушкин, дискутировали с ним по поводу свободного обращения с историческими фактами и категорически не соглашались с описанием реальных персонажей романа (например, фаворита Анны Бирона, поэта В.К. Тредиаковского и др.). И это нашим читателям необходимо знать, чтобы понимать, что исторический роман очень редко воплощает реальную историю и очень часто её искажает для воплощения художественного замысла писателя…

Впрочем, перейдем к балету! Его либретто сохранило только основную фабулу романа с сокращением и изменением действующих лиц, фокусируя внимание зрителей на трагической истории влюбленных придворных шутов. Эта романтическая линия в балете подчёркнута замечательными лирическими дуэтами, воплощенными проникновенным исполнением Марты Луцко и Михаила Ветрова, которые обрамляют цикл «живых картин», рисующих атмосферу придворного быта императрицы: ботанический сад, кабинет императрицы, балетная школа, охота, развлечения на природе, зимний сад, ледяной дворец…

Визуальный ряд, включающий реальные и виртуальные декорации, костюмы, предметы, животных, создаёт удивительное сценическое пространство, вызывающее ассоциации с сюжетными картинами середины 18 века (Ватто или Пуссена). Обилие разнообразных персонажей в исторических костюмах, особая роль пантомимы, которая, как мне видится, преобладает над балетом, поддерживают интерес зрителя к яркому действию на сцене. Эмоционально умиляют сцены с включением детей, которые своей непосредственностью оживляют продуманную партитуру действия.

Таким образом, задача постановщиков – поразить, удивить – удаётся в полной мере, и можно быть уверенными, что этот спектакль, при всей его трудоёмкости (можно только представить сложности работы с животными на сцене!), будет привлекать публику в театр. Тем более, что при помощи слова (в ролях Анны Иоанновны и диктора), введения в спектакль вокальных и хоровых эпизодов содержание действия становится более понятным для современной публики, которая часто не читает балетное или оперное либретто.

Балетные сцены в исполнении актёров нашей труппы следует отметить особо – они отличались филигранным мастерством, подтверждая высокий профессиональный уровень воронежской балетной школы и труппы театра! Сюитные композиции с танцами цветов, снежинок и феи замерзшего сада (Юлия Непомнящая), шутов, актёров в масках павлина, попугая, бабочки выделялись не только декоративной красочностью костюмов и интересными постановочными решениями, но особенной внешней легкостью воплощения праздничной карнавальной стихии в сложнейшей хореографической партитуре. Опора на традиции классического русского балета вызывает ассоциации с балетным театром конца 19 века, но это не вносит диссонанс в многокомпонентный спектакль, давая отсылку к императорскому балету в целом.

Немаловажным компонентом постановки является вокальный ряд, включающий арии императрицы Анны (Светлана Дюдина) и оперной дивы (Людмила Солод). Актрисы профессионально справились с воплощением своих сценических образов, решённых как характерные типажи без психологической детализации. Впрочем, если образ надменной императрицы остается неизменным на протяжении всего спектакля, то горделивый образ оперной дивы предстаёт в определенной динамике. Сначала она появляется перед восхищённой публикой в лучах славы с исполнением Оды, предназначенной императрице, а в трагическом финале мы видим сочувствующий страдающим собратьям-актёрам персонаж, исполняющий реквием.

Интересно, что здесь функция оперной дивы подвергается метаморфозе, она предстает мистическим воплощением сил холода, дублируя действия Феи замёрзшего сада. Длительная, довольно затянутая сцена гибели влюбленных в ледяном дворце предстаёт фантастической мистерией, в которой помимо снежных персонажей принимают участие ангелы, образы которых воплощены группой детей в костюмах с крыльями и со свечами. Их длительное дефиле по сцене вместе с оперной дивой, по замыслу режиссёра, подчёркивает трагический финал действа, однако кажется избыточным, нарушая принципы драматургии.

И это ощущение рождается в большей степени из-за музыкального ряда спектакля – эклектичного, отсылающего к разным источникам, но стилизованного в манере классицизма (альбертиевы басы, элементарный и утомительный функционально-гармонический ряд и др.) с опорой на романтическую лексику или мелодику, которая затем органично вошла в массовую песенную культуру. Без сомнения, музыка Алексея Шора очень эмоциональна, звукоизобразительна, можно сказать, кинематографична, блестяще оркестрована, но… Любой профессиональный музыкант может отметить недостатки в музыкальной композиции.

Алексей Шор – композитор, который начал писать музыку в 40 лет и в интервью открыто признавался журналистам: «У меня нет музыкального образования, я самоучка. Я писал для развлечения себя и друзей, а потом моя музыка случайно "попалась на глаза" Дэвиду Карпентеру, замечательному музыканту, моему давнему другу. Он не знал, что я пишу музыку, и увидев как-то партитуры, сказал, что музыка - замечательная, и он хочет играть её…».

Что же создало большую популярность композитору-самоучке? Потребность в новых именах? Упрощённый примитив, упакованный в фантик подобия высокому искусству благодаря профессиональным авторам творческих проектов? Усталость современной публики от концептуальной музыки современных композиторов в результате многих лет их эгоистического стремления к самовыражению без учёта особенностей аудитории? Запрос на возвращение простого мелодического начала на академическую сцену? Или желание профессиональных менеджеров доказать, что благодаря грамотной стратегии и пиару можно продать публике всё, что угодно? (А для широкой аудитории – ещё одно подтверждение, что ничему не нужно учиться в современном мире?). Я могу лишь предполагать… Очевидно только одно: в результате театральная публика получает представление о классической музыке через призму представлений музыкального дилетанта об этой классике… Хотя определённого дарования у автора не отнять – его мелодическая фантазия и эмоционально-романтический тонус музыки, помноженные на академическое мастерство, могли бы действительно привести к созданию выдающихся произведений. Пока же я вижу хорошо продуманный рыночный продукт.

Отсутствие профессиональной цеховой подготовки серьёзно сказывается на музыке автора, что проявляется в банальных мелодических оборотах, транслирующих штампы массовой песенной культуры, примитивном гармоническом мышлении, непонимании принципов музыкальной драматургии и прочее… В результате возникает гротескное пародирование жанрово-стилевых особенностей классико-романтического музыкального искусства, которое используется, например, для иллюстрации сюжета романа Лажечникова.

Именно эта особенность отличает музыку композитора, достаточно послушать, например, его скрипичные концерты с оркестром, которые возвышает поэтическое исполнение выдающихся музыкантов. Кстати, в его портфеле и шуточная вариация на старый шлягер «Мурка» для фортепиано с оркестром, которая с высоким пафосом исполняется на европейских сценах как образец русского искусства и… оценивается некоторыми критиками как культурный код нескольких поколений… Невольно вспоминаешь эпизод из кинофильма «Ширли-Мырли», в котором на филармонической сцене исполняется романс «Очи чёрные», что звучало в свое время как музыкальный анекдот!

Но что меня смущает – тенденция заигрывания со зрителем, снижению статуса профессионального музыкального искусства, – она присутствует в творчестве Шора, проявляясь в стилизациях классических концертов и создании, например, «Хорошо темперированного шансона», представляющего концертные обработки музыки «низкого жанра». Действительно, почему бы и не посмеяться…

А в эти дни (2 и 3 ноября) проходила мировая премьера (совместный американо-израильский проект) – комедийный музыкальный спектакль «Скрипач Её Величества», в котором музыка Алексея Шора иллюстрирует сюжет, связанный с перенесением современного героя в эпоху Екатерины Великой. И иронический подтекст его музыки вновь характеризует этап российской истории…

Несколько слов хочу сказать об оркестре (дирижёр Алексей Василенко), который выступал в едином ансамбле со сценическими актерами, передавая динамические и эмоциональные оттенки музыки. Однако, здесь ещё предстоит работа над достижением чистоты звучания у струнных и духовых инструментов, также, как и работа со звукорежиссёром по выстраиванию баланса оркестра со звучанием вокальных партий солисток.

В целом, на нашей сцене появился очень яркий и зрелищный спектакль, на который с радостью будут приходить наши горожане, чтобы получить визуальное удовольствие, – и эксперты в области хореографического искусства, и дилетанты. Ну, а что касается понимания исторических смыслов или оценки музыки современного известного композитора, эти вопросы отходят на второй план, теряясь в свете профессионального мастерства их воплощения и закрываемые прекрасной конструкцией хрустального дворца.