Культура ВРН

Спектакль начинается для публики с момента входа в зрительный зал. На сцене – выгородка скромной советской квартиры конца восьмидесятых годов прошлого века. Повсюду книги – на полках, на полу – в связках. В старом кресле спит девушка. Работает телевизор «Рекорд», на экране которого – «Лебединое озеро». Зритель погружается в звуковую стихию спектакля. Слышится шум моря, крики чаек, музыка Чайковского, песни Пугачевой, многое другое – некий микс ушедшей эпохи. И маленькая квартирка начинает напоминать небольшой остров в архипелаге под названием СССР.

За полупрозрачной дверью томится мужчина, который никак не решается войти в комнату. Наконец, в зрительном зале гаснет свет, дверь открывается, и входит Просперо (Повилас Будрис). Его явно что-то гнетет. Он долго не решается сделать телефонный звонок, а когда поднимает трубку, просыпается Миранда (Айрида Гинтаутайте) и всеми доступными ей способами протестует.



Миранда больна. Она не может ходить, членораздельно изъясняться. Болезнь приковала ее к креслу. Отец открывает для нее мир, учит тому, что знает сам, заботится о ней. Эта девушка – тяжкий крест для Просперо, но и его любимое дитя. Сам он в прошлом – известный и влиятельный человек, ныне лишенный всего и заточенный в четырех стенах, словно академик Сахаров в Горьком. Утешение Просперо ищет в спиртном, неоднократно по ходу действия прикладываясь к бутылке, несмотря на бурные протесты дочери. Она просит (требует!) почитать ей книгу. Не какую-нибудь, а «Бурю» Уильяма Шекспира, начало которой знает почти наизусть, но финала не ведает, поскольку отец ни разу не дочитал ей пьесу до конца. Он сам этого страшится. «Так тихими шагами жизнь ползет к последней недописанной странице...»

А дальше начинается завораживающая фантасмагория, когда два уникальных актера разыгрывают «Бурю», мгновенно, на глазах зрителей, преображаясь в шекспировских персонажей. Режиссер поддерживает их световыми и звуковыми выразительными средствами, создавая атмосферу фантастической игры. И мы уже не знаем, где мы – на уединенном вымышленном морском острове или все в той же реальной квартирке. Зато мы ясно видим, как персонажи борются за власть, пока еще принадлежащую Просперо, – и Ариэль, и Калибан, и Миранда, в душе которой, оказывается, бушуют такие страсти. Человек многогранен, его натура двойственна, – говорит языком театра режиссер. В ней уживается и благородное и низкое, любовь и коварство, доброта и жестокость. Даже Ариэль в «Миранде» - ангел с мечом, готовый разить без пощады. Перетекание фантасмагории в явь подается в спектакле виртуозно. Вот уж поистине, «мы сотканы из ткани наших снов».

Наконец, наступает развязка. Герои меняется статусом. Перед нами предстает новая - жесткая, волевая Миранда, и мы понимаем, что эти качества жили в ней всегда. Именно эти семена в ней посеял Просперо – на первый взгляд, невинная жертва заговора и интриг своих врагов.

Сыграл свой час, побегал, пошумел -

И был таков. Жизнь - сказка в пересказе

Глупца. Она полна трескучих слов

И ничего не значит.

Режиссер заимствует эти строки из другого произведения Шекспира («Макбет», перевод Бориса Пастернака). Они необходимы ему в качества финального многоточия.

Почему не точки? Потому что в спектакле остаются тайна и недосказанность – признаки существования подлинного искусства. И когда после бури («Бури») на сцене в полной темноте начинает звонить телефон, мурашки бегут по коже от догадки, кто может оказаться на другом конце провода...