Культура ВРН

Георгу Жено 34 года. Они родился в Гамбурге, но уже много лет живет в Москве. Приехал в 1991 году школьником по обмену и  «заболел» Россией. В 2003 году окончил РАТИ (ГИТИС), мастерскую Марка Захарова. В том же году снялся в картине Петра Тодоровского «В созвездии быка». Поставил в России и за рубежом два десятка спектаклей. Последняя по времени премьера – в Воронеже, в Камерном театре. Георг поставил здесь комедию классика немецкой литературы Генриха фон Клейста «Разбитый кувшин». И удивил всех современным прочтением хрестоматийного произведения. На следующий день после премьеры  режиссер ответил на вопросы Culturavrn.

-  Георг, почему Вы выбрали Россию?

- Это не я ее выбрал, а она выбрала меня. Мой любимый писатель с детских лет – Достоевский. Мой дед  написал биографию Чехова. Я учился в школе, у которой были партнерские отношения с русской школой. Когда я сюда приехал, почувствовал себя комфортно. Подружился со многими замечательными людьми. Жизнь столкнула меня с прекрасными театральными и кинорежиссерами – Марком Захаровым, Петром Тодоровским… В последнее время мне нередко предлагают ставить спектакли в Германии, но я выбирают Россию.

- Так будет всегда?

- Как знать. Не будем загадывать. Не люблю строить долгосрочные планы.

- В Вашем спектакле «Разбитый кувшин» Россия  легко узнаваема…

- Да, абсолютнейший немецкий классик -  и очень русская пьеса, прежде всего – главный герой. Если есть достойный артист на эту роль, половина успеха обеспечена.

 - В Воронеже нашелся.

- О да, Андрей Мирошников  - замечательный мастер.

- Спектакль – художественное высказывание. Хотели бы Вы что-то добавить к тому, что высказали в «Разбитом кувшине»?

- Стоит ли? Ваш портал правильно прочитал этот спектакль. Спасибо за высокую оценку. Словами не всегда можно выразить то, что вкладываешь в постановку – ведь это еще и чувства, и ассоциации…

- Вы  поставили спектакль далекий от моралите…

-  А я принципиальный противник дидактики и морализаторства. Мой жизненный опыт научил меня: чем больше люди говорят о морали, тем грязнее их мысли. Мы не судьи. А в ошибках людей есть своя прелесть. Именно так проявляется их индивидуальность.

- Ваш спектакль смотрится на одном дыхании. Однажды Вы сказали, что театр должен доставлять удовольствие...

- Именно так.

- Как Вам  работалось в Камерном театре?

-  Театр поставил меня в неловкое положение (в хорошем смысле). Понимаете, режиссеру иной раз надо  подстраховаться, подыскать оправдание, на что-то сослаться  в случае неудачи. Но здесь все было организовано идеально. Актеры  собранны, настроены на работу, атмосфера рабочая, творческая. В моей практике я такого и не припомню.  Не буду же специально провоцировать конфликт?

- А если взять шире? В Воронеже Вам было комфортно?

- Я увидел, как в вашем городе ценят и любят Камерный театр. В поезде разговорился с солидными мужчинами из Воронежа. Когда они узнали, что я имею отношение к Камерному театру, стали относится ко мне предельно уважительно.

- Вам много приходится разъезжать по стране.

- Да. Ставлю спектакли в разных городах. Но главное мое место работы – Москва. Здесь у меня целых три театра, на которые надо много времени и сил.

-  Если не ошибаюсь, Вы куратор документальной программы и первый заместитель директора Театра.doc, член художественного совета Центра драматургии и режиссуры Алексея Казанцева и Михаила Рощина  и художественный руководитель Театра им. Йозефа Бойса.

- Правильно.

- О последнем известно не так много.

- Театр имени Йозефа Бойса  - это театр проектов, близкий мне по духу инновационный театр.  Он существует три года, совершенно независимо от государства. Своей площадки  у нас нет. Играем на сцене Театра.doc, Центра имени Андрея Сахарова. Проект будет жить еще максимум лет пять. А дальше либо мы его закроем, либо передадим в хорошие руки. Театральные идеи не живут долго. Бывает, режиссер найдет что-то интересное, а потом останавливается в развитии, начинаются самоповторы. Если со мной произойдет что-то подобное, уйду из профессии. Займусь чем-нибудь другим. Буду, например, преподавать литературу в школе.

- Надеюсь, до этого не дойдет. У Вас впереди столько премьер и столько планов на будущее…

- Да. Буквально через восемь дней в Москве, в Сахаровском Центре состоится премьера спектакля  «Анна и Хельга: я на всякий случай с тобой попрощаюсь». В основу спектакля легли дневники Анны Франк и письма дочери Йозефа Геббельса. Затем у меня постановка «Гедды Габлер» в Центре драматургии и режиссуры Алексея Казанцева и Михаила Рощина. Для меня это абсолютно современная пьеса.

 - А кино не предлагают снимать?

-  Режиссер театральный и режиссер кино – это разные профессии. Редко кому удается их совмещать, как это получается, к примеру,  у Марка Захарова. Для кино надо обладать другим мышлением, овладеть иным языком самовыражения.

- А предложения сняться в кино, в сериале, поступают?

-  Случается. Но я проявляю осмотрительность. Снимешься в какой-нибудь ерунде, и будет стыдно перед актерами, с которыми ты работаешь. Буду им что-то объяснять, а они усмехнутся: как же, как же, знаем, видели… Снялся в небольшом эпизоде в сериале Владимира Хотиненко «Достоевский», где в главной роли Евгений Миронов. Сыграл начальника почты, который унижает писателя, чтобы самоутвердиться. Получил огромное удовольствие от работы с такими мастерами. Не стану зарекаться. Возможно, соглашусь и на что-нибудь менее значительное. Ведь предлагают хорошие деньги, есть определенное искушение. Но деньги заканчиваются, а позор остается.

- Театр имени Йозефа Бойса не приносит больших доходов?

- Скажем так, он не является источником моего существования. Наоборот, он требует вложений. Но, поверьте, для меня это гораздо важнее, чем приобретение дорогой вещи или автомобиля.

- У Вас впереди  продолжение «романа» с Клейстом. Будете ставить в Москве «Пентесилею», еще одна постановка намечается в Саратове… А как же русская классика?  Антон Чехов, Андрей Платонов…

- Очень люблю читать и Чехова, и Платонова, но ставить их вряд ли буду. Пока не знаю, как это делать. Другое дело – Достоевский. Жду момента, когда смогу воплотить его произведение на сцене.

 - Какое именно?

- Пока не скажу. Чувствую огромную ответственность. Ведь Достоевский в России – «священная корова». И если вольности с Клейстом могут простить, то с Достоевским вряд ли.

- Нет ли у Вас профессиональной ревности к успехам других?

- Нет. Напротив, стараюсь приглашать,  поддерживать молодых режиссеров, радуюсь их успехам и даже кое-чему у них учусь. Это классно, когда есть сильная профессиональная среда, в которой можно расти. Не надо самоутверждаться, надо работать.

- Все хочу спросить, откуда у Вас, немца, дворянская французская фамилия (Georg Genoux)?

- Если  быть точным,  де Жено. Когда-то в Германию от Великой Французской революции бежало немало дворян. Один из них стал нашим предком. Иной раз люблю помечтать: а вдруг где-нибудь во Франции меня ждет замок, который я унаследую? Такая вот приятная фантазия.