Культура ВРН

Сегодняшняя встреча ректора с коллективом не породила сенсации. О вероятной отставке Боякова поговаривали в кулуарах, затем эту тему осторожно принялась развивать пресса. И вот свершилось. 1 июня ректор освободит свой кабинет. Свой уход Бояков объяснил тем, что, реформирование вуза шло медленнее, чем он первоначально рассчитывал.

Вскоре после второго пришествия Эдуарда Владиславовича в Воронеж в июле 2013 года я написала материал «Кто Вы, господин Бояков?», в котором пыталась проанализировать высказывания культуртрегера и спроецировать их на местные реалии. И отмечала неструктурированность его мышления, мировоззрения, противоречивость устремлений. Подразумевала, что при таком раскладе ждать чего-то хорошего воронежской культуре не следует.

Но начал он даже хуже, чем можно было ожидать – выломал скульптуру «Муза» работы Александра Мельниченко, четверть века украшавшую фасад академии, и выбросил её на свалку. Местная культурная элита возмутилась и насторожилась. Озвучил общее мнение худрук Воронежского академического театра драмы имени А. Кольцова Владимир Петров. «Снос «Музы» был ошибкой», - сказал он и добавил, что «иногда не вполне понимаешь, к каким последствиям могут привести твои действия».

Следующий громкий информационный выхлоп сопровождал написание и презентацию пресловутого доклада «Воронежский пульс. Культурная среда и культурная политика». Десятки экспертов, восемь миллионов потраченных рублей, четырёхчасовая презентация в правительстве области, увольнение директора театра оперы и балета Игоря Непомнящего… А в результате гора родила мышь, то бишь «черновой вариант» документа, который получился странным, профессионально уязвимым, далёким от реальной жизни и никому не нужным. Бояков обещал не позже марта 2015 года представить окончательный вариант «Воронежского пульса», но и тут обманул ожидания. Положа руку на сердце: он и не мог ничего представить, потому что доклад уже давно лежит в виртуальной мусорной корзине.

Тогда реформатор взялся за академию, которую обещал превратить в университет искусств, пригласив в преподаватели весь цвет российской культуры. Успел отремонтировать за 30 млн общежитие, вырубить деревья у Мариинской гимназии, покрасить фасад и обнародовать планы по реконструкции этого исторического здания, которое на самом деле не принадлежит ни ему, ни академии искусств, ни Минкультуры. Делать нечто подобное кому-либо другому вряд ли бы позволили, но московские связи Эдуард Бояков умело конвертировал и в карт-бланш, и в индульгенцию, и в деньги. Какому бы еще ректору позволили столько времени отсутствовать на рабочем месте? Сомневаюсь, что это пошло на пользу учебному процессу в академии.

Не получилось у Эдуарда Владиславовича и с «культурно-индустриальным» кластером на базе разорённого завода «Тяжмехпресс». Не стал событием театральный фестиваль «Большая перемена», который он курировал. Про фестиваль «Открыто» неловко даже упоминать. Нехороший осадок остался после выставки современного искусства «Сон в зимнюю ночь», которую он устроил в здании правительства области. Говорят, бизнесмены, которые платили немалые деньги за «лоты», потом не хотели их забирать, и эти «шедевры» еще долго захламляли помещения академии и департамента культуры.

Конечно, Бояков прав в том, что культурная жизнь Воронежа и региона нуждается в реновации, в свежих идеях, ярких талантливых начинаниях и исполнителях. Но процесс этот должен быть эволюционным, поступательным, неспешным, продуманным, а не революционным. Здесь как нигде уместна поговорка «Семь раз отмерь…». Сломать, снести, спилить, распилить – это просто. Создать что-то стоящее неизмеримо сложнее. И в этом Эдуард Владиславович не преуспел.

Возможно, это получится у него в новой жизни, чего я искренне ему желаю. Пусть только он осядет подальше от Воронежа, желательно где-нибудь в параллельном мире. А его наследие нам еще разгребать и разгребать…


Слово прощания. Фото академии искусств.