Культура ВРН

Для моего поколения Плетнев – бог. Ни много ни мало. Я помню, с каким благоговением мы слушали его игру по телевизору, благо тогда, несмотря на наличие всего двух каналов, классическую музыку транслировали часто и много. Не забыть его выступления в зале филармонии в конце восьмидесятых – тогда уже Мастера, выдающегося интерпретатора его любимого Петра Ильича Чайковского. Михаил Васильевич всё-таки был в Воронеже, для него все города тогда слились в одну сплошную полосу гастролей, а мы помним. И надеемся, что он вернется на сцену как пианист.

Почему Плетнев не играет в концертах? Искать ответ на этот вопрос – занятие бессмысленное, в конце концов, это его личное дело. Но человеческая природа так устроена, что нам хочется всё объяснить. Я задавала себе этот вопрос и перед встречей с Маэстро (тоже дар, потому что Михаил Васильевич не часто встречается с журналистами, и правильно делает – что нового мы ему скажем?), и перед концертом.

Мне кажется, после выступления Российского Национального оркестра я знаю на него ответ.

Коллектив создан в 1990-м году. Уже отказали тормоза у перестройки, разгул гласности и отращивание когтей у рыночной экономики, полный ход на развал Союза. А у Плетнева появляется свой оркестр. Первый среди негосударственных коллективов. За эти двадцать с лишним лет в него вложено столько сил, что просто нечестно было бы отдавать себя чему-то еще. Поэтому отказ от сольных выступлений – не предательство по отношению к роялю, а выполнение миссии. В другой ипостаси.

Нет нужды перечислять регалии Российского Национального оркестра. Люди, любящие музыку, о них знают, тем, кому интересно, могут почитать об этом в открытых источниках. Вдумаемся в название: Российский Национальный. Оркестр Плетнева – наше национальное достояние. Как те же Чайковский, Пушкин и Чехов, благодаря которым нас уважают, учат русский и понимают, может быть, больше, чем мы сами.

Как дирижирует Плетнев? Сказать – как пианист – слишком мелко. В его руках оркестр действительно кажется единым целым, как отличный рояль, где звучит каждая клавиша. Звук, баланс, прозрачность, нюансировка – оставим все эти вещи на откуп музыковедческой статистике. Важно другое – умение Маэстро подчинить себе время. Прав Михаил Васильевич – самолетом управлять, наверное, проще. Когда в огромном, едва помещающемся на сцене оперного театра, коллективе слышно, как играет каждый человек, - это производит эффект воплощенного чуда. И не меньшее чудо – то, что оба отделения программы – в среднем по часу каждая – пролетели как один миг. С максимальной концентрацией наших, слушательских, чувств, ума, воображения.

Музыка из балета Глазунова «Времена года» - прелесть, красота, легкое дыхание. Плетнев трактует ее не просто с гениальным изяществом, он наполняет ее духовным содержанием, как «Лето Господне» Ивана Шмелева.
А в случае с Шостаковичем, думаю, никто не пожалел о замене Девятой симфонии на Двенадцатую. В этой музыке слышится всё – от апокалиптических труб до биения человеческого сердца. В интерпретации Плетнева уже не важно, кому она посвящена. Мы оказались внутри жизни – с ее сломом и надеждами, вместе прожили судьбу человека в безвременьи – так подходящую к сегодняшнему дню, а значит, общую для всех.

И – как надежда на прощение – Ария Баха в финале концерта. Далекая от мира мелодия – быть может, лучшее, что останется от человечества.

Плетнев – гений. Его присутствие среди нас делает нас лучше, возвышенней и прекрасней. До слез.