Культура ВРН

Михаил Веллер как-то сказал: "Поспрашивайте писателей, что они думают друг о друге, потом напечатайте. Получится бестселлер, его будут рвать из рук…"

Истинная правда. Самые суровые и беспощадные критики писателей и поэтов – другие литераторы. Так было, так есть. Памфлеты, колкие эпиграммы, окарикатуривание коллег – этим не брезговали и классики.

Вряд ли найти более нелепый и смешной образ писателя, чем Кармазинов в романе Достоевского «Бесы». Современники безошибочно узнавали в Кармазинове Ивана Тургенева и без зазрения совести потешались и над литературным героем, и над его прототипом.

Лев Толстой на дух не переносил Шекспира и не упускал случая пнуть великого англичанина.

Про Максима Горького поэты-символисты писали, что его талант, пробившийся к свету чистым источником, обернулся грязной лужей.

Михаил Булгаков вывел в «Мастере и Маргарите» целую галерею несимпатичных образов советских писателей, поэтов и критиков и превелико над ними поглумился.

Традиция не умерла. Недавно Александр Проханов высказал свои суждения о современной литературе и как бы по ходу дела «разоблачил» некоторых коллег по писательскому цеху: «В свое время все мы, литераторы, были ошеломлены Андреем Платоновым, и многим он сломал литературную судьбу. Многие не смогли из-под этого гипноза выбраться и канули, оставаясь эпигонами Платонова. Потом пришел Набоков со своей утонченной метафористикой и мучительной сюрреалистической прозой, и многие стали его рабами. Я думаю, что Аксенов стал его рабом и не смог преодолеть это влияние». Вот так: Аксенов – эпигон Набокова. Ну, а сам Проханов, конечно, глубоко оригинальный мастер слова.
В писательских союзах многие «инженеры человеческих душ» на дух не переносят коллег. "Старушечья проза" – так злые языки характеризуют творчество Татьяны Толстой. А Полина Дашкова не хочет находиться на одной поляне с Дарьей Донцовой, Татьяной Устиновой и Татьяной Поляковой. Когда в Воронеже ее имя нечаянно произнесли в ряду этих достойных женщин, Дашкова поспешила уточнить, что не имеет с ними ничего общего, что это - «не ее ряд».

Юрий Поляков в беседе с корреспондентом «Столетия» пошел дальше - перечеркнул Букеровскую премию и творчество ее российских лауреатов: «Практически все книги, которые были отмечены премией, начиная с первой - «Линии судьбы, или сундучок Милошевича» Марка Харитонова, присужденной в 1992 году, не имели никакой серьезной читательской судьбы. Да, их издали разок, они получили премию и тут же были напрочь забыты. Их больше не переиздают, не читают. А ведь уровень произведения подтверждается, прежде всего, востребованностью. Букеровские же избранники - абсолютно не востребованы... Когда много лет с большой помпой, с мощной PR-поддержкой СМИ премия вручается авторам, чьи книги не интересны ни читателям, ни издателям, то это дезориентирует, прежде всего, молодое поколение писателей. Они начинают опираться в своем творчестве на такой вот «букеровский стандарт», который интересен только узкому кругу приятелей и друзей, входящих в состав жюри». А вот и конкретика: Откроешь Иличевского – читать невозожно, откроешь Шишкина – читать невозможно, а Сорокин – и вовсе «интеллектуальный литературный хулиган». Досталось и авторам женских детективов: «Мы говорим о литературе, а Донцова, Маринина, Дашкова – это более или менее качественная книжная продукция, совершенно другой вид деятельности, уважаемый, но к художественной литературе не имеющий отношения. Это, как кроссворд. Кроссворды тоже ведь словами пишут, но никто же их литературой не называет».

Нет братской любви и среди воронежских литераторов.
– Есть, – произнес недавно с трибуны писательской конференции Евгений Новичихин, – в наших рядах литераторы, падкие на всевозможную газетно-журнальную «клубничку». Видно, не дают им покоя сомнительные лавры желтой прессы и скандального шоу-бизнеса. Среди таких авторов выделяется Михаил Федоров. Читая его последние, с позволения сказать, «публикации» в «Литературной России», журнале «Второй Петербург», нельзя не испытывать брезгливого недоумения. Анализ таких «произведений» можно сконцентрировать в одном слове: мерзость! Недавно поэт Александр Лисняк и писатель Петр Сысоев обратились к правлению (Союза Писателей) с заявлением о том, что они отзывают свои рекомендации, данные Федорову при вступлении в союз. Свое резко критичное отношение к его деятельности дал и Эдуард Пашнев, отозвавшийся на ситуацию большим письмом из Америки». («Писатели дошли до точки, или блеск и нищета Воронежской литературы», газета «Берег»).

Что ж такого ужасного опубликовал в Москве и Питере Михаил Федоров? Порнороман? Антипатриотический пасквиль? Вовсе нет. Всего лишь зарисовку нравов из жизни… воронежских писателей. Как известные и влиятельные литераторы скандально делят путевки и другие жизненные блага. И правда – мерзость.

На конференции было сказано и о том, что литература все больше замыкается на самой себе, не находя спроса и отклика в сердцах читателей. Вроде бы правильно, но что-то мешает сходу разделить горечь этого мнения с корифеями воронежской прозы и рифмы. Посмотришь, как наши провинциальные мастера слова морщат нос при упоминании имен Бориса Акунина, Виктора Пелевина, Дмитрия Быкова, и невольно задумаешься о том, какие же чувства ими движут – любовь к литературе или что-то другое.

А завершу продолжением цитаты Михаила Веллера: «На самом деле хорошие писатели есть. Понятно, что их всегда мало. Но всех очень хороших всегда мало».