Культура ВРН

Одни демонстрируют оптимизм, надеясь открыться для публики уже нынешним летом. Другие настроены скептически, полагая, что раньше осени ничего не будет. Третьи впали в пессимизм и относят свидание с публикой на 2021 год.

Но все сходятся во мнении, что как прежде не будет. Надо приспосабливаться, искать новые организационные формы и привлекательный контент

Всем ясно: работа в новых условиях будет непривычной и некомфортной. Легче будет приспособиться именитым коллективам и труппам, имеющим солидную государственную поддержку. Труднее всего придётся независимым театрам, небольшим оркестрам и почти всем провинциалам – за исключением привилегированных любимцев власти.

И самое страшное, чего больше всего боятся деятели искусств – начать и вынужденно закончить. Открыться и быстро закрыться из-за спровоцированной вспышки инфекции.

Музеи, скорее всего, распахнут свои двери первыми. Но и персоналу, и посетителям придётся несладко. Придётся организовать раздельный вход и выход, отделить посетителей от экскурсоводов стеклом или пластиком, На каждого посетителя нужно будет минимум 20 квадратных метров площади. Расстояние между людьми – не менее полутора метров. Ну и, конечно, маски. Хорошо, если обойдётся без обязательных перчаток.

Музеям и другим учреждениям культуры придётся отказаться от услуг смотрителей и гардеробщиков пенсионного возраста, поскольку эта возрастная категория наиболее уязвима. Захотят ли молодые люди работать вместо них за такие скромные деньги, – большой вопрос.

В театрах зрителей придётся рассаживать в шахматном порядке, что приведёт к значительному сокращению наполняемости. Если зал на 200 мест, можно будет рассадить максимум 25 человек, помещение на 500 мест вместит 65 зрителей. Тысячный зал будет заполнен на 10-12 процентов.

Деятели театра склоняются к тому, что репертуар придётся пересматривать, делая упор на комедии, малонаселённые пьесы с минимальным контактированием.

Симфонические оркестры займут намного больше площади, чем раньше. Ведь сидеть музыкантам придётся на расстоянии полутора метров друг от друга, играть в масках. Для духовых инструментов придётся придумать специальные заглушки. Дирижёр должен находиться от оркестра на расстоянии два метра. В концертных залах тоже придётся существенно сократить число посадочных мест.

Летом и ранней осенью можно будет попробовать организовать опен-эйры — выступления на свежем воздухе с точки зрения безопасности музыкантов и публики выглядят предпочтительнее.

В наиболее сложной ситуации окажутся оркестры оперных и музыкальных театров. Пространство оркестровой ямы расширить невозможно, а исполнители там сидят очень тесно.

В Европе театры намерены уменьшить состав оркестров, переписав партитуры опер. К примеру, вместо 60 человек произведения инструментуют на 15. Представления планируется проводить в основном в концертном варианте, без хора. Вагнера и Мусоргского лучше не ставить.

Как быть с балетом, пока не знает никто. Возможно, какие-то варианты будут предложены тогда, когда разработка «дорожных карт» для каждого коллектива и труппы перейдёт в практическую плоскость.

Пока будущее исполнительского искусства и музейного дела выглядит туманно и не очень привлекательно. Но многие режиссёры, актёры, музыканты, организаторы выставок всё же хотят попробовать.