В мире
06.03.2010 12:32
Гергиев продижировал оперой «Нос» в «Метрополитен-опера»
- Текст: Юрий Данилов
- Фото:
- Правка
В знаменитом театре "Метрополитен-опера" состоялась премьера спектакля "Нос". Опера Дмитрия Шостаковича в новой интрепретации показалась американской публике и критикам очень современной. Associated Press так знакомит читателей с кратким содержанием либретто: «Повинуясь логике кошмара, майор Ковалев следует через весь город, позволяя Гоголю и Шостаковичу примерно высмеять все институты российской жизни – прессу, церковь, бюрократию, полицию, здравоохранение…»
Что же касается музыки, то рецензенты называют оперу Шостаковича – «буйством атонального изобилия с элементами мелодики в ариях», а вокальные партии – «сложнейшими, беспощадными к певцам».
Чтобы адекватно отразить стихию Гоголя-Шостаковича, театр пригласил известного южноафриканского художника Уильяма Кентриджа. Вместо занавеса он предложил огромный коллаж, на котором совместил политические лозунги, обрывки русских и английских фраз, карту Санкт-Петербурга, портреты политических деятелей и многое другое.
Сценография сведена к набору передвижных, легко модифицируемых конструкций. Позади – огромный экран, на котором демонстрируется абсурдистская мультипликация: огромный Нос едет по улицам Петербурга верхом, превращается в статую, рассыпается набором старых фотографий и т. д. В одном из эпизодов появляется балерина, которая исполняет классические па, но вместо головы у нее – Нос. Все ухищрения Кентриджа не отвлекают от действа, а помогают сконцентрироваться на нем. Не случайно по окончании спектакля художник и его команда дизайнеров заслужили овации зала.
Партию Ковалева исполнил баритон Пауло Зот. Как пишет критик Майк Силверман, он хорошо справился со сложным материалом. Лишь в сцене в Казанском соборе его голос утонул в громе оркестра. Великолепен Андрей Попов, исполнивший партию коррумпированного полицейского начальника. Бас Геннадий Беззубенков блестяще представил доктора-садиста. Сопрано Эрин Морли замечательно спела партию дочери мадам Подточиной.
Валерий Гергиев продирижировал оперой с таким знанием и пониманием партитуры, что мало кто из ныне живущих дирижеров мог бы это повторить, - пишет Майк Силверман.
Что же касается музыки, то рецензенты называют оперу Шостаковича – «буйством атонального изобилия с элементами мелодики в ариях», а вокальные партии – «сложнейшими, беспощадными к певцам».
Чтобы адекватно отразить стихию Гоголя-Шостаковича, театр пригласил известного южноафриканского художника Уильяма Кентриджа. Вместо занавеса он предложил огромный коллаж, на котором совместил политические лозунги, обрывки русских и английских фраз, карту Санкт-Петербурга, портреты политических деятелей и многое другое.
Сценография сведена к набору передвижных, легко модифицируемых конструкций. Позади – огромный экран, на котором демонстрируется абсурдистская мультипликация: огромный Нос едет по улицам Петербурга верхом, превращается в статую, рассыпается набором старых фотографий и т. д. В одном из эпизодов появляется балерина, которая исполняет классические па, но вместо головы у нее – Нос. Все ухищрения Кентриджа не отвлекают от действа, а помогают сконцентрироваться на нем. Не случайно по окончании спектакля художник и его команда дизайнеров заслужили овации зала.
Партию Ковалева исполнил баритон Пауло Зот. Как пишет критик Майк Силверман, он хорошо справился со сложным материалом. Лишь в сцене в Казанском соборе его голос утонул в громе оркестра. Великолепен Андрей Попов, исполнивший партию коррумпированного полицейского начальника. Бас Геннадий Беззубенков блестяще представил доктора-садиста. Сопрано Эрин Морли замечательно спела партию дочери мадам Подточиной.
Валерий Гергиев продирижировал оперой с таким знанием и пониманием партитуры, что мало кто из ныне живущих дирижеров мог бы это повторить, - пишет Майк Силверман.
