Культура ВРН

В римской мифологии бог Янус считался покровителем неразделимого между собой начала и конца. Он был двулик и в дошедших до нас изображениях его старое лицо обращено назад, в прошлое, а молодое – в будущее.

У нашего кинотеатра «Спартак» тоже два лика. Одна его сторона, олицетворяющая прошлое, архитектурно пышна, торжественна, монументальна и нарядна.

Сторона же обратная – лик Воронежа современного. И если вечный спартаковский соперник «Пролетарий» тонированно выпуклый, то сверхновая зеркальная сторона «Спартака» вогнута, и в ней можно увидеть вечное небо. И то, что под небом – густые зеленые кроны, антенны на крыше «милицейского» дома, темную башню, балконы и старинную лепнину. Облик прежнего Воронежа отражен в современности.

Один лик «Спартака» обращен к Дворцу бракосочетаний и филармонии.

Нынешний храм изящного искусства изначально тоже был кинотеатром. И как напоминание о былом над входом в филармонию гипсовые барельефы застывших в вечном танце людей протянулись, словно старая кинематографическая лента. Его самое первое имя – «Тауматограф», что в переводе с греческого означает «чудо».

Чудеса не бывают случайными. Как раз напротив двуликого «Спартака» на сиреневой стене филармонии расположились черно-золотые грифоны-сфинксы. Лики их бесстрастны. В мифологической традиции Грифон – ипостась неба и земли, добра и зла, та же «закольцованность» начала и конца всего сущего на свете. Сфинксы же, как известно, сродни грифонам.

Говорят, что в Санкт-Петербурге к изваяниям сфинксов приходят молодожены. Кто знает, быть может, соседство нашего Дворца бракосочетания и филармонии с грифонами-сфинксами обусловлено и закономерно.

Объединяет же все это Кольцовский сквер, в котором и поныне ощутим римско-итальянский шарм. Цветочный ковер красно-белых тонов ведет к мраморному бюсту А.В. Кольцова, что стоит на постаменте из итальянского мрамора. Августино Трискорни, изваявший лик народного поэта, – итальянец.

25 января 1943 года совсем рядом со сквером, на балконе гостиницы «Воронеж» взметнулся красный флаг – символ освобождения от фашистов. Слово «фашио» тоже, в общем-то, итальянского происхождения.

Не одно поколение воронежцев прошло через наше «Кольцо», помнит его могучие липы и тополя. Казалось, еще вчера нынешние бабушки под этими деревьями назначали свидания. Теперь к тем же самым тополям и липам спешат их юные внучки. Счастливы те, для кого деревья в любом возрасте остаются большими.

Знаменитый фонтан Кольцовского сквера был открыт 135 лет назад, в 1876 году. А ровно через столетие он «заговорил» на языке музыки и красок. До сих пор в строю незабвенная музыкальная будка. Ее тоже помнит не одно поколение.

После недавней реконструкции старый добрый фонтан расцвел и зазвучал по-новому. Кто-то тонко отметил, что теперь по вечерам «в падающие каскады воды вплетается мелодия песен». И это верно! А как иначе, ведь напротив сквера стоит дом, в котором жила М.Н. Мордасова, чье творчество, выраженное в напевах, мелодии, в слове и душе, уже давно принадлежит вечности, зримой памятью «отлившись» в чугунной решетке Кольцовского сквера, ибо решетка эта сама как песенная вышивка узорочья, нашего, воронежского орнамента. Как аккорд Песен Кольцова. 

Удивителен и необычаен этот уголок Воронежа. В нем соединилось прежнее и грядущее, настоящее и вечное. Здесь нет старого и молодого, нет начала и нет конца, а есть прошлое и будущее. Просто есть. И прошлое тоже может оставаться юным, а будущее – вечным.