Культура ВРН

«Танец Дели» – скорее, философский трактат, разложенный на голоса, чем классическая пьеса. Найти, нащупать верную интонацию - сделать половину дела. Произносить эти сентенции «по-театральному», педалируя эмоции, невозможно. Порой, чего греха таить, возникает впечатление, что этот текст не предназначен для театрального действа. И главное здесь – не следить за игрой и мимикой актеров, а вслушиваться в переливы текста, в котором Ницше смешивается с буддизмом, а заканчивается все констатацией существования мировой души.

«Вся наша боль, наше страдание, наши надежды, наши радости и наши мечты, все это великолепные узоры, созданные одной непрерывной линией. Это одна линия. Одна боль на всех. У нас, ведь, одна боль на всех. Одна линия, и одна красота и одно счастье. У нас, ведь, одно счастье на всех. И один сон. Один сон на всех. Когда мы спим, мы все равны. Во сне мы все равны. Со сна начинался и сном заканчивался ее танец. Снова эти прекрасные узоры нашей боли и радости, превращались в шерстяную нитку, из которой вяжут носки и рукавицы, эта шерстяная нитка, уходила своим началом в большой шерстяной клубок. Этот шерстяной клубок – оказывался нашим блаженным сном. Мы снова погружались в глубину своего сна. Одного общего сна, для всех нас…». Это Вырыпаев.

«.. Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды и те, которых нельзя было видеть глазом,— словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли... Уже тысячи веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь. На лугу уже не просыпаются с криком журавли, и майских жуков не бывает слышно в липовых рощах. Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно. Тела живых существ исчезли в прахе, и вечная материя обратила их в камни, в воду, в облака, а души их всех слились в одну. Общая мировая душа…». Это, как вы понимаете, Чехов.

«Бог танцует во мне». Это Ницше. Идеи «Танца Дели» вообще во многом заимствованы у немецкого философа, который многое любил сравнивать с танцем. «Танец нужно не смотреть, а ощущать, нужно, чтобы танец завладел тобой, и тогда нет ни того, кто танцует, ни того, кто смотрит, а есть единое целое».

Плюс рассуждения о том, несут ли люди ответственность за свои поступках, и так ли необходимо современному человеку чувство вины. Не лучше ли принять все, как данность и улыбнуться вопреки страданию?

Не случайно, один из критиков назвал «Танец Дели» пособием для начинающего буддиста.

И как, скажите на милость, это ставить, как играть? Ведь у Вырыпаева главное – не конфликт между героями, не драматургическая коллизия, а поток слов, которые сами кружатся в танце, цепляются друг за друга, порождают новые смыслы, оттенки, нюансы, аллюзии. И темпоритм этого «танца» продиктован внутренним ритмом текста. Персонажи транслируют авторские идеи в большей степени, чем живут своими жизнями. Они словно разделены стеклянными перегородками. В спектакле Кольцовского театра эта метафора нашла буквальное воплощение. Каждый персонаж наделен своим прозрачным кубом (художник- постановщик – Алексей Лобанов). Время от времени герои оказываются в этих «аквариумах» и совсем перестают слышать друг друга. Они и до этого более успешно, чем партнера, слышали себя.


И все же Никита Рак сумел пройти между Сциллой и Харибдой, по лезвию бритвы, по краю пропасти. Не разрушая авторского замысла и ткани пьесы, режиссер наполнил эти философские этюды гуманистическим содержанием. Да, актеры вначале просто произносят текст, но вдруг практически незаметно переходят грань, отделяющую читку от проживания, бесстрастность от выраженной эмоции. И театр берет свое.


Одно из главных достоинств режиссера - умение работать с актерами. Очевидно, что молодому постановщику удалось добиться от исполнителей адекватного воплощения его замысла. В этой сложной, совершенно не бытовой пьесе, в этом неординарном спектакле они существуют и органично, и интересно. Особенно хочется отметить Дину Мищенко (Катя), Ирину Кулешову (Алина Павловна), Наталью Мирандолу (Оля), Марию Ембулаеву (Медсестра). Близок оптимальному решению роли Андрюши Роман Слатвинский. Плосковато и не столь интересно работает в этом спектакле Елена Гладышева, очень похожая на самое себя в других постановках театра. К тому же актриса порой захлебывается текстом, невнятно его произносит, а этого ни Вырыпаев ни зритель, теряющий нить повествования, простить не могут.

Да, это интересная, новаторская работа и труппы, и постановщика. Но, как метко подметила критик Лидия Маслова, написавшая о недавно вышедшем фильме «Танец Дели», «после него остается ощущение, будто тебе дали послушать, как что-то булькает в хитро устроенном сосуде, где эмоционального содержания на донышке, а остальное — не то чистый кислород, не то абсолютная пустота».

А может быть, попробовать поставить классику? Как бы хотелось увидеть, как над большой сценой театра драмы расправляет крылья чеховская «Чайка»!


Объявление

Если вы решили открыть танцевальный класс, вам необходимо будет установить большое зеркало, для того, чтобы ученики могли смотреть на правильность выполнения движений. Заказать такое зеркало можно в "Стекло мастер". Всю детальную информацию вы можете получить по ссылке http://steklomaster.by/zerkala. Прекрасное качество, демократичная цена.