Культура ВРН

Спектакль начинается с путешествия по времени, с погружения в атмосферу России начала XX века. Вместе с Тэффи мы плывем на корабле «Шилка», на котором писательница в 1919 году отправилась в неведомое. Видеопроекции и сценография Александры Комаровой на протяжении всего спектакля являются не просто художественным средством выразительности, но равноправными «партнерами» актрисы Елены Лукиных, почти непрерывно находящейся на сцене.


Без малого полтора часа пролетают так незаметно, что потом, выходя из зала, удивленно смотришь на часы: неужели прошло столько времени? Оказывается, в том мире, в который нас погружают режиссер Михаил Бычков, художник, актриса и автор музыкального оформления Владислав Толецкий, время течет совсем по-другому. И это, скорее всего, даже не наша реальность, а параллельный мир, где чувства не утратили свежести, понятия о чести, добре и справедливости не стерлись. Мир, где оживают чудесные строки, впитавшие в себя и мудрость, и трепетность, и ностальгию.


Строки Тэффи оживают буквально: они плывут по сцене, возникая из тьмы небытия и уходя в черноту вечности. Но на какое-то время дух Тэффи определенно появляется в зале – затаившем дыхание, внимающем актрисе. А она на наших глазах проживает целую жизнь, представ поначалу шестилетней девочкой, а в финале – мудрой, зрелой женщиной, но при этом еще более беззащитной перед игрой стихий, чем ребенок из рассказа «Счастливая».


Елена Лукиных читает (нет, проживает!) рассказы «Исповедь», «Кишмиш», «Этапы», «Весна», «Лиза»… И при этом, оставаясь alter ego Тэффи, не теряет индивидуальности, не повторятся и не наскучивает. Для каждого рассказа находятся свои выразительные средства и своя интонация, не выбивающиеся из общей канвы, единой эстетической системы координат. Это и есть признак стиля.

В финале мы явственно слышим и звон колоколов на далеком берегу, и крики чаек, и шум моря, хотя в фонограмме спектакля ничего этого нет. Но создатели спектакля уже настолько завладели нашим воображением, что могут сотворить и не такое волшебство.