Культура ВРН

Рассматривать сезон отдельно от Платоновского фестиваля и «Театрального синдрома» невозможно. Эти форумы дали возможность воронежцам увидеть спектакли, олицетворяющие основные тенденции развития российского и мирового театра – «Жизнь и судьба», «Гардения», «Дядя Ваня», «Миранда», «Песнь о матери и Отчизне», «Сталинградская битва»… В этом списке по праву находится и спектакль Воронежского Камерного театра «Дураки на периферии» по пьесе Андрея Платонова. Знаю, что Михаил Бычков продолжал работать над ним и после премьеры, которая состоялась осенью прошлого года. И не зря! В том варианте, который был представлен на фестивале, «Дураки на периферии» - подлинное событие театральной жизни, очень «платоновский» спектакль с выдающимися актерскими работами. Небольшой уклон в клоунаду и эксцентричность, присущий премьерным спектаклям уступил место психологическому гротеску, стилистически безупречно организованному абсурду. «Дураки на периферии» - спектакль многослойный, каждый погружается в него в меру своей «легковесности». Чем больше у зрителя багаж знаний и опыта, тем глубже он проникает в замысел режиссера и автора пьесы.


Даже если в сезоне один такой спектакль, его уже можно назвать удачным. А спектаклей было много – спасибо театру оперы и балета и ТЮЗу, которые выдавали одну премьеру за другой. Пусть не всё удалось, но премьеры позволяли поддерживать интерес к театру в целом, заставляли думать, анализировать и чувствовать. И подчас дарили минуты подлинного эстетического удовольствия.

Приятное впечатление оставил спектакль «Перед заходом солнца» по пьесе Гауптмана, поставленный Александром Тарасовым на Малой сцене театра юного зрителя. Да, это традиционный психологический театр, но какая нюансировка, сколько тонкости в игре актеров, создающих неоднозначные, «живые» образы! И тема поздней, последней любви, и тема отцов и детей явственно звучат в этом спектакле, заставляя зал живо откликаться и сопереживать.
Достойный уровень владения режиссерской профессией продемонстрировал Александр Новиков, поставивший спектакль «Малыш и Карлсон», в котором добротная традиционность сочетается со свежей трактовкой образов и обстоятельств.

Добрых слов заслуживает Вадим Кривошеев, чья неистощимая режиссерская фантазия помогла создать сразу несколько спектаклей. «Том Сойер» показался мне несколько плакатным, а вот «Рассказ о семи повешенных» по Л. Андрееву и «Доходное место» по А. Островскому, поставленные для выпускного курса театрального факультета Воронежской академии искусств, вполне могли бы украсить сцену любого воронежского театра. Вадим Кривошеев профессионально растет буквально на глазах, удачно сочетая свои режиссерские искания с постижением процесса прорабоки характеров и мизансцен. Спектакль «Сто пудов любви», показанный на новой площадке ТЮЗа, в зимнем саду, доказывает, что молодой режиссер знаком с последними театральными веяниями и готов работать в этом направлении. Вот только данный драматургический материал не позволил Вадиму сделать полноценный современный спектакль. Думаю, в следующем сезоне, у Кривошеева все получится.

Отдельные слова благодарности дирекции и творческому руководству театра оперы и балета – за пять премьерных спектаклей, за которыми стоит огромная работа коллектива. Обо всех этих работах театра я писала подробно. Скажу лишь, что сейчас в театре работают такие солисты, с которыми можно решать задачи любой степени сложности – Дмитрий Башкиров, Игорь Горностаев, Анастасия Черноволос, Людмила Солод, Александра Добролюбова, Марина Быковская… Они могут исполнять музыку разных стилей и эпох, создавая при этом убедительные сценические образы.

Удивил и порадовал под занавес сезона театр кукол «Шут», показав шекспировского «Короля Лира», поставленного с такой основательностью и творческой отдачей, что некоторые насмотренные зрители говорили о витающем в зале духе Валерия Аркадьевича Вольховского. Не буду утверждать, что эта работа коллектива безупречна, но она весьма и весьма значительна.

И, наконец, о грустном. О театре драмы и драме театра. Два года после смерти Анатолия Васильевича Иванова его спектакли, поставленные на сцене здания Кольцовского театра на Советской площади, ветшали и амортизировались. Нет никаких признаков, что новый худрук театра Владимир Петров пытался продлить жизнь спектаклей своего предшественника. Впрочем, Владимир Сергеевич и не скрывал, что обновленному под его руководством театру эти постановки не нужны. Они и умирали потихоньку, несмотря на старания актеров продлить их существование, параллельно кормя театр и поддерживая видимость жизни в его стенах. Пять-семь названий, которые еще есть в репертуаре театра на Советской площади, скоро исчезнут из афиши, они приговорены.

Взамен нам было обещано, по меньшей мере, шесть новых постановок, которые украсят Малую и Большую (условно говоря) сцены реконструированного исторического здания драмтеатра. За те 20 месяцев, что у кормила театра стоит Владимир Петров, в афише исторического здания появились только два названия. На Малой сцене Петров поставил «Реку Потудань» по собственной инсценировке повести Андрея Платонова, на Большой – «Приручение строптивой» Аркадия Застыреца. Оба спектакля не оказались художественными откровениями и откровенно не порадовали.

О «Реке Потудани» уже высказывались не только воронежские, но и столичные критики, назвавшие этот спектакль архаичным, фальшивым и гламурным. Особенность этой постановки в том, что она имеет отношение не столько к театральному искусству, сколько к художественному слову. Актеры лишены возможности создавать полноценные образы и вынуждены иллюстрировать реплики Автора в исполнении самого В. Петрова. Использование технических средств становится самоценным, разрушая образ и атмосферу спектакля.

Еще более крупная неудача постигла режиссера в работе над пьесой «Приручение строптивой». Не совсем понятно, почему авторство приписывается уральскому литератору Аркадию Застырецу, который фактически предложил авторизованный перевод пьесы Уильяма Шекспира «Укрощение строптивой» со вставками цитат из других классиков.


Говорилось, что первая постановка худрука на Большой сцене исторического здания станет его творческим манифестом. Если так - беда! Размытость концепции, невнятность режиссерского языка, затянутость, актерская беспомощность, постоянное и назойливое акцентирование пошлости, неуемное увлечение техническими средствами, редкая претенциозность, абсурдная сценография - таковы родовые травмы новорожденного спектакля. Смотреть на это мучительно и больно за актеров, которые вспоминают свои старые работы и пытаются из их обломков выстроить себе роли – каждый в меру своих способностей. Что хотел сказать миру и городу Владимир Петров этим спектаклем, непостижимо. Заявленная им накануне премьеры «игра в театр» выглядит натужной и тяжеловесной. Кстати, в спектакле Оскараса Коршуноваса «Укрощение строптивой», премьера которого состоялась в Александринском театре в сентябре 2010 года, прием игры в театр подкреплен фонтаном идей (к примеру, появлением больших бюстов великих мыслителей, феерической сменой костюмов и т.д.). И при этом данная работа литовского режиссера не была признана критиками удачной.

Воронежский спектакль оставляет послевкусие тягостного недоумения, горечи и нехороших предчувствий. Если это творческий манифест руководителя, у театра нет будущего. Как, впрочем, нет и настоящего. Такого массового коллективного исхода зрителя со спектаклей не было, наверное, за всю двухсотлетнюю историю воронежского театра. Подозреваю, что режиссер будет вынужден использовать расхожий прием: объявить зрителя неподготовленным, несостоятельным, неспособным понять гениальные замыслы творца.

Подождем третьего спектакля Владимира Сергеевича на исторической сцене. Ведь «Арест»-то нам не приснился.