Культура ВРН

- Михаил Владимирович, вот только некоторые выдержки из публикаций петербургских изданий, которые можно найти в Интернете: «каждый день зал МДТ — Театра Европы был переполнен»; Михаил Бычков – режиссер, «чья репутация в театральной России практически безупречна», «высочайший профессионал»; Воронежский Камерный театр «считается одним из лучших коллективов страны», «давно и прочно занял место национального достояния»… Есть даже высказывание о том, что ваш театр – «пожалуй, главная достопримечательность» Воронежа…

- Но ведь это говорит театральный критик, по специфике своей деятельности мало знакомый с другими достопримечательностями нашего города, которых, безусловно, немало.

- Потому и не обижаемся за прочие достопримечательности, а радуемся успеху вашего театра. Стало быть, в весьма театрально искушенном Санкт-Петербурге были аншлаги?

- Аншлаги – это когда проданы билеты на все места в зале. А у нас были заполнены не только все места, но и все проходы, ступеньки - все, что можно заполнить. Перед началом каждого спектакля можно было услышать весьма трогательные сетования работниц театра: «Ну, хоть бы один стул билетеру оставили!» Наши спектакли пришлись по вкусу не только публике, но и сотрудникам МДТ, которые не поехали со своей труппой на гастроли во Францию. Кроме того, в Петербурге сохранились еще хорошие советские традиции: продаются - за символическую плату - входные билеты для тех, кто не в состоянии купить себе билет за полную стоимость. Таких билетов они каждый вечер продавали около 70. Плюс к этому, мы оставляли сектор для петербургских актеров, режиссеров, критиков, чтобы они тоже посмотрели наши спектакли. Был обмен мнениями, кстати, на блоге «Петербургского театрального журнала» он продолжается. Знаю, что обсуждение наших спектаклей должно состояться на театроведческом факультете Санкт-Петербургской академии театрального искусства.

- А зал МДТ на сколько мест рассчитан?

- Зал театра можно трансформировать. Нам подошла конфигурация, которую они используют на трех, если не ошибаюсь, спектаклях (в том числе, играя «Чевенгур» Андрея Платонова) - когда над обычным партером надстраивается амфитеатр. Конечно, часть пространства зала, таким образом, отрезается, но нам была удобна именно такая конфигурация, поскольку она похожа на то, как расположены зрительские ряды у нас в Воронеже.

- Воронежский-то рассчитан на сто с небольшим мест.

- Да, а там получалось около 250-ти. Но сохранить столь важную для нас атмосферу камерности такое пространство позволяло. И на всех пяти спектаклях зал был переполнен.

- Вы сказали, что был обмен мнениями. Какие же были мнения?

- Не скрою, приятные для нас. Когда формировали афишу для гастролей в Петербурге, мне было важно показать разнообразие возможностей нашего театра, нашей труппы, наше умение работать в разных стилях и жанрах. Чтобы сегодня один и тот же артист играл драматическую роль, а на другой день – острохарактерную, чтобы богатство нашей труппы раскрылось, вызвало должное внимание. И мне очень приятно было слышать суждения публики и критики о том, что наши актеры говорят на правильном русском языке, умеют сыграть жанр, стиль, перевоплотиться. О том, насколько важны и, к сожалению, редки подобные умения сегодня.

- Организация гастролей – дело хлопотное и финансово, и технически и морально. Кто и как помогал вам провести их на столь достойном уровне?

- Да, сегодня гастроли - дело для театров нечастое. Редкое удовольствие, потому что финансово невыгодное, убыточное. Позволить себе масштабные гастроли могут либо большие государственные театры, покрывая расходы за счет целевых дотаций, либо мобильные чисто коммерческие проекты с минимальными декорациями, заоблачными ценами на билеты и лицами из телевизора. Наши гастроли были небольшие, своего рода, по-советски говоря, творческий отчет. На фестивалях, где показываем, как правило, один спектакль, мы бываем довольно регулярно, а гастроли, после Ростова-на-Дону, где мы в последний раз были в 2009 году, первые. Нам помогло Министерство культуры, мы попали в соответствующую федеральную программу. И помог губернатор Воронежской области Алексей Гордеев. Необходимое содействие оказал департамент культуры. Благодаря всему этому мы смогли решить организационные, технические вопросы и провести гастроли нормально во всех отношениях. Мы выбрали наиболее подходящую нам и в тоже время самую престижную площадку Петербурга, у которой есть своя постоянная публика, она-то в основном к нам и ходила. Конечно, в этом была опасность, ведь публика – искушенная и требовательная. Но зато, мне кажется, у нее было изначальное понимание, что в театре следует искать не развлечений, а глубокие мысли и сильные переживания.

- Может быть, внимание публики было связано еще с тем, что вы в Петербурге режиссер достаточно известный? Вы ставили спектакли в Театре имени Ленсовета, Театре на Литейном, ТЮЗе имени Брянцева. Сейчас ваши спектакли идут в «Приюте Комедианта» («Трамвай «Желание») и в Театре комедии (Голодранцы и аристократы»).

- Тут, наверно, уместно вспомнить формулировку «широко известный в узких кругах». Конечно, к нам приходили актеры, режиссеры, художники из разных театров и зрители, которые видели что-то из моих работ. Но, мне кажется, что большинство все-таки открывало нас. Ведь есть еще такое понятие как «сарафанное радио». И уже после первого спектакля оно заработало. Моментально люди услышали, заинтересовались, пришли. Видимо, понравилось - и дальше все шло только по нарастающей.

- Воронежские зрители и питерские сильно отличаются?

- Мы всех зрителей любим! Ну, может быть, в Петербурге больше подготовленных зрителей, больше тонких реакций. У нас на премьерных спектаклях тоже можно собрать подобного уровня публику, хотя, если говорить о каждодневной жизни театра, то нас понимают, принимают, но практика прочтения спектакля как сооружения смыслов из культурных слоев есть не всегда. А там люди собираются, в основном, понимающие. И, когда они видят настоящее, то реагируют искренне, без всякого снобизма. Такого горячего приема я даже в Ростове-на-Дону не припомню. Говорят, южане, - такие эмоциональные, открытые, а северяне - сдержанные, разборчивые. Вот, не знаю, подсчитывали ли артисты количество выходов на поклоны, но после каждого спектакля минут 15 продолжались овации. Любой театральный человек скажет вам, что такой прием далеко-далеко выходит за рамки обычного вежливого одобрения.

- Можно говорить, что какой-то спектакль принимался лучше, а какой-то хуже?

- Если судить по количеству аплодисментов, то, может быть, чуть-чуть меньше их досталось «До и После» по Шиммельпфеннигу. Просто потому, что драматургия не очень способствует бурным аплодисментам, она больше для размышления, и заканчивается спектакль пронзительной нотой с неким оттенком безнадежности. Но, когда я говорю «чуть меньше», то, значит, действительно «чуть»: была такая же добрая овация.

- Зачем нужны гастроли актерам и зрителям, понятно - новые впечатления, эмоции, ощущения. А зачем нужны гастроли режиссеру? Точнее даже – руководителю театра?

- Режиссеру тоже нужны новые впечатления и ощущения. А художественный руководитель, с одной стороны, обязан думать о том, чтобы у актеров перебродила кровь, в которой генетически неистребимо цыганское начало путешествующих в кибитках бродячих артистов, с другой, о том, чтобы поддержать репутацию театра. У каждого члена нашего театрального коллектива – тот или иной период занятости на гастролях, у кого-то больше, у кого-то меньше. У художественного руководителя – круглые сутки, учитывая, что у нас нет постоянного художника-постановщика, художника по свету. Я присутствую на монтировке, провожу репетицию, потом спектакль, потом делаю замечания, после чего - встречи с критиками, со зрителями, если нужно, то и переговоры с принимающей стороной. Так каждый день. Трудно - скажу честно. Я гораздо спокойней и комфортней чувствую себя в Воронеже. Но в тоже время получаешь свои плюсы. Вот когда губернатор говорит, что был триумф воронежского театра в Петербурге…

- Он говорил это на недавней встрече с журналистами – я свидетель…

- … то я понимаю, что он горд за театр. Надеюсь, что и воронежцы горды. Ради культурной репутации региона стоит потерпеть, поработать сверхурочно.

- Алексей Васильевич на той встрече сказал о Камерном театре еще и так: «Считаю, что сам театр, его труппа, да и художественный руководитель – то лучшее, что мы должны представлять на экспорт в сфере культуры». Вы обсуждали с главой области варианты подобного «экспорта»?

- Непосредственно – нет. Но, вообще, мы потихонечку начинаем такое движение. Зимой на наших спектаклях побывала театровед и продюсер из Болгарии Василка Бумбарова, заинтересовалась некоторыми из них. И - как минимум - поздней осенью нас, наверно, ждет поездка на фестиваль в Болгарию. А еще она обещала вернуться к нам в апреле с представителями других фестивалей, проходящих в Балканских странах. Надеюсь показать им наши спектакли. Надеюсь и на поездки Камерного в Германию и Австрию. Можно теперь смело думать и о продолжении сотрудничества с Петербургом, и о том, чтобы показать наши работы в Москве, не только, что нам привычно, в рамках фестиваля «Золотая Маска», но и на других, независимых от него сценических площадках.


С мнением петербуржцев о спектаклях Воронежского Камерного театра можно ознакомиться здесь.