Культура ВРН

Доброе начало

19 октября в «Иллюзионе» состоялось своеобразное открытие сезона в «Театре одного», как назвал свой пока еще новый проект артист Камерного театра Борис Алексеев. Поэтический вечер-спектакль был  посвящен поэзии Андрея Вознесенского. Более часа собравшиеся в зале слушали взволнованный голос поэта, то доходящий до крика, то звучащий шепотом…  Слушали внимательно, даже не кашляли. Значит, захватил.

Давно уж на воронежских подмостках ничего похожего не было. Когда-то сюда приезжали многие мастера художественного слова. Воронежская биография Осипа Мандельштама не представима без упоминания его встреч со знаменитым в свое время создателем «Театра одного актера»  Владимиром Яхонтовым. Позднее, это уж на моей памяти, в Воронеж приезжали Дмитрий Журавлев, неподражаемо читавший Пастернака, Сурен Кочарян со «Сказками Шахерезады» и «Декамероном», Антон Шварц и др.  Публики на их концертах было много. Позже такие  чтения почему-то прекратились. Остался телевизор, где порой (к сожалению, очень редко) можно услышать стихи, а иногда и прозу  в исполнении знаменитых артистов.

И вот теперь не с экрана телевизора, а непосредственно на публику звучит живое поэтическое слово. Прекрасно! Этому можно только радоваться. Тем более что Борис Алексеев прекрасно чувствует звуковую фактуру стиха, улавливает индивидуальность поэтической интонации, умеет выделить нетрадиционность рифм и образов. «Играя» стихотворение он нигде не жертвует его смыслом. Он знает поэта и понимает его поэтическую логику. По ходу развертывания спектакля звучит музыка, тихо, не назойливо, не заглушая стиха.  Порой актер «меняет образ», переодеваясь и даже гримируясь на ходу. Не все здесь  абсолютно понятно, но задумано интересно. Помогает актерский талант и природная пластичность.

Полагаю, что все слушатели-зрители получили удовольствие.

Андрей Вознесенский, больше чем кто-либо иной, поэт своего дня.  Это отнюдь не значит, что другие авторы со своим днем не связаны. Совсем нет. Просто для одних современность не заслоняет более общего взгляда на мир (Иосиф Бродский, Лев Лосев), для других на первом месте стоит сегодняшнее, а после него уже вечное (Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко). Это не к разговору о том, кто лучше. Некрасов и Тютчев тоже были современниками. А к разговору об особенностях мироотношения.

В поэзии Вознесенского отразилось наивное восхищение научными открытиями середины прошлого века (многие еще помнят спор-дружбу физиков и лириков начала 60-х), упоение современными архитектурными новшествами («аэропорт мой – реторта неона»), политические иллюзии времени («Лонжюмо») с  открытой гражданственностью и лиризмом.  Похоже, что автор композиции (думаю, что это сам Борис Алексеев) предпочел второе, хотя «сквозной сюжет» в поэтической композиции четко не прочитывается. Стихи в ней располагаются не по  хронологическому принципу.  Но явно звучат  в современной «огласовке». Исполнителю важно подчеркнуть, что «все прогрессы реакционны, если рушится человек»  и что «любовь – великая боязнь».

Финальная точка композиции выглядит немного размытой. Однако это – мелочь. То, что сделано, все равно хорошо. А совершенству ведь нет предела.