Культура ВРН

О Някрошюсе и Миронове положено писать либо хорошо, либо никак. Один - живой классик режиссуры, другого уже зовут великим при жизни. Все это, положим, так. Но спектакль «Калигула», поставленный Някрошюсом «на Миронова» вызывает больше недоумения, чем заставляет восхищаться.

Начать с того, что пьеса Альбера Камю –  скучна, невероятно многословна и фактически является представлением в лицах философских  идей  великого экзистенциалиста. Режиссер не удивляет новыми мощными метафорами, а часто цитирует самого себя, повторяясь в построении мизансцен и в желании заставить актеров совершать бесконечные  и порой бессмысленные движения. Все это было в «Вишневом саде», и тогда это было откровением. Сегодня это предсказуемо и не ново.

Някрошюс  ставит монодраму, в фокусе которой постоянно находится один персонаж. Остальные герои в основном оттеняют его душевные искания. Калигула – Миронов мучительно пытается определить границы власти над людьми и обстоятельствами. Можно ли, отринув богов и абсолютизируя власть, остаться человеком?   Другим персонажам  и в пьесе, и в спектакле уделено меньше внимания. Замечательные актеры очень стараются, но что можно сделать, если порой нечего играть?   Отдельные эпизоды не складываются в единое целое, ткань спектакля распадается, рвется, образуя эмоциональные и смысловые лакуны.

Евгений Миронов – актер мощный, обладающий невероятной энергетикой. Но почти весь спектакль он проводит в одном ритме. И лишь в нескольких сценах поднимается до высот подлинной трагедии, что немедленно вызывает живой эмоциональный отклик у зрителей.

На протяжении долгого-долгого спектакля в зале в основном царила благоговейная тишина. Публика внимала, пытаясь вникнуть в смысл произносимого текста, а то и элементарно расслышать речь актеров.

В итоге сложилось впечатление, что спектакль безжалостно затянут. Даже «ударные» реплики о природе власти не вызвали   живого отклика зала.

И все-таки Воронеж должен быть благодарен Театру Наций и Евгению Миронову за возможность увидеть актуальный спектакль завершающегося театрального сезона. Показ «Калигулы» в  рамках Платоновского фестиваля (с учетом известных обстоятельств) можно назвать поступком.