Культура ВРН

Столичный спектакль был одним из самых ожидаемых на фестивале. Привлекало и имя театра, и исполнители, и необычная режиссура Миндаугаса Карбаускиса, и, конечно, платоновский текст. Роман «Счастливая Москва» не был закончен автором. Но в трактовке «Табакерки» это никоим образом не ощущается. Есть история людей, которые в годы нестабильного становления коммунизма на российской почве пытаются в своей серой жизни обрести счастье.

Для Карбаускиса эту постановку можно назвать этапной в его творчестве. Здесь режиссер дает возможность актерам и зрителям поразмышлять над темами, которые близки ему, какие потом более явственно проявились в его дальнейших постановках.

Счастье, невозможное без несчастья, смерть и опасения, связанные с ее ожиданием, страх и его преодоление, любовь не только плотская, но и вселенская. Ко всему человечеству в надежде на то, что оно поймет это чувство отдельно взятого индивидуума. Но подобное возможно только в сказках. А в романе Платонова представляется реальность, зачастую очень жестокая. Люди бесконечно ищут свое место в этом мире строящегося коммунизма. В основном, их поиски оказываются тщетными. Ведь нельзя променять свое мировоззрение, взгляды на мир на идеологическую прививку, впрыснутую каждому из людей того времени, о котором писал Платонов. Если эта инъекция тебе не помогла – пожалуйста, тебя ждут застенки НКВД, скорый суд и расстрел. А если хочется жить, будь добр соблюдать драконовские законы и созидать на благо светлого будущего. Но это созидание не есть рецепт всеобщего счастья. Каждый герой, во многом вопреки обстоятельствам, а чаще зомбированный пропагандой старается искать себя в этом мире. И найти это счастье удается единицам.

Судя по спектаклю Карбаускиса, ни у кого это не получается. Небольшое исключение – механик Сарториус, впоследствии сменивший имя, купив на рынке паспорт Ивана Степановича Груняхина (эта роль удачная и точная работа Ивана Шибанова). Но и это не спасает человека, который запутался в своей работе, в отношениях с женщинами. Что даст ему отказ от прошлого с желанием начать новую жизнь? Да ничего!  

Но среди всеобщего хаоса появляется яркая личность – Москва Ивановна Честнова – счастливая вроде девушка, способная объять необъятное. Сирота с чужими фамилией, именем и отчеством готовая совершить невероятное ради идеи процветания нового общества. Ради построения того самого коммунизма, где  всем будет счастье.

Зрители знакомятся с главной героиней в момент ее наивысшего душевного подъема, когда она переполнена жизненной силой и энергией, когда она стремится быть счастливой в СССР. Эта работа актрисы Ирины Пеговой недаром была отмечена премией «Золотая маска». Настолько убедительна она в своей глупой вере этой ничтожной системе, которая потом и поглощает ее, что становится жаль эту героиню не столько из-за того, что в своем фанатизме она становится инвалидкой (теряет ногу на строительстве московского метрополитена), сколько из-за нереализованности ее мечтаний о вселенском счастье. И разные мужчины, готовые бросить все к ногам этой красивой, в чем-то наивной, истинно русской женщины, не видятся людьми, готовыми за деньги купить любовь.

Они честны и открыты в своих заблуждениях, которые так точно обозначает Андрей Платонов. Для Божко (Алексей Усольцев) главное чтобы были созданы Сарториусом особые весы; хирург Самбикин (Дмитрий Куличков) все время находится в поисках истины и ищет в мертвых телах то место в организме человека, где находится душа, вневойсковик Комягин (заслуженный артист РФ Александр Воробьев) живет отрешенной жизнью и, глядя в лицо смерти, не может вспомнить, как это полагается, на одре свою жизнь. Вспоминать-то нечего. Все прошло впустую - у каждого из этих несчастных и по сути убогих людей, зацикленных на своих глупых, нереальных мечтаниях и жизненных позициях. Автор, а вслед за ним режиссер и актеры сумели передать мотив безысходности, преследующий каждого. В чем-то Платонов сумел отразить в этом произведении самого себя. Когда Самбикин ведет разговор о двойственности человека, невольно вспоминаются слова Андрея Платоновича, когда он говорил о том, что часто видит за пишущим столом не себя, а своего двойника.

Пожалуй, только один персонаж - Лиза (в глубоком понимании образа Яной Сексте) видит свое счастье не так масштабно, как другие герои. Если для Москвы оно возможно только в объеме всего человечества (хотя Пегова на исходе судьбы своей героини показывает не радужную, полную оптимизма героиню, а несчастную, забитую жизнью и душевно пустым Комягиным инвалидку), то для Лизы все счастье ограничивается в отношениях с Сарториусом категорией конкретной комнаты в коммунальной квартире. И странный Божко, для которого счастьем были весы, в итоге понимает, что оно кроется в человеческой теплоте, которую в итоге находит в Лизе, которая «твердо выйдет за него замуж».

Необычность этой постановки состоит и в том, что, следуя за автором, актеры, зачастую не ведут диалоги, а рассказывают о себе в третьем лице, либо повествование об их дальнейшей биографии ведется другими персонажами. Найдя такой ход, режиссер сохраняет платоновский язык, заставляющий публику то смеяться, то невольно смахивать слезу. При кажущейся простоте такого подхода к произведению, воплотить этот прием на сцене сложно. Тем ценнее воспринимается самоотдача актеров. Видно, что играть им это, по меткому замечанию Яны Сексте, «в кайф».

После спектакля задумываешься и над названием романа Платонова, и над именованием спектакля. Счастлива ли эта несчастная Москва?  В поисках лучшей доли она меняет занятия и мужчин с какой–то детской непосредственностью, заложенной в ее природе, и, в сущности, не отдавая себе отчета, зачем она все это делает. Пытаясь соответствовать окружающему миру, цветущая и красивая женщина попросту губит себя. Ради чего? Ради мнимых эмпирий, которые никоим образом не воздают человеку должное за утраченное?

Мир платоновских героев в спектакле Карбаускиса сложен и неоднозначен. Мало кто сумел найти в нем свое место и свое счастье: «Человек еще не научился мужеству беспрерывного счастья, а только учится».

 К этому счастью мы до сих пор не приспособлены. Мы даже в ХХI веке так и не постигли его. А ведь насколько далеко предвидел все уроженец Ямской слободы Воронежа Андрей Платонов.