Культура ВРН

Никита Рак – режиссёр изобретательный, темпераментный и мастеровитый, что он и продемонстрировал в своей новой работе. Спектакль у него получился современный, яркий, полный остроумных находок. Рецензии обычно пишутся после пятого-шестого показа, поэтому нынешние заметки – лишь первый отклик.

В трёх девушках (Екатерина Марсальская, Алевтина Чернявская, Ирина Сорокина), произносящих текст от автора, легко узнать греческих парок, несмотря на русско-народный наряд. Они плетут нить судьбы, дирижируют происходящим, но и сами переживают вместе с героями все превратности судьбы. Спектакль начинается целым каскадом остроумных аллюзий и фарсовых ситуаций, реплики персонажей обретают второй смысл.

Взгляд режиссёра ироничен: при всём уважении к Александру Сергеевичу ставить его так, как это делали в 19-м и даже 20-м веке, сегодня бессмысленно. И Никита Рак предлагает современный взгляд на роковые события драмы, разыгравшейся зимней ненастной ночью двести лет назад.


Этот уважительный постмодернизм легко принимаешь. В предложенной стилистике свободно чувствуют себя опытные Надежда Леонова и Вячеслав Зайцев. В их работах есть и гротеск, и глубина, и нюансы, и второе дно. Просто праздник для ценителя театрального искусства. Убедительны, интересны и молодые актёры – Жанна Бражникова, Евгений Баханов, хорош Юрий Смышников в роли отставного корнета Дравина. А Мария Щербакова, сыгравшая роль Маши, вообще стала открытием этого спектакля.


Первые пятнадцать минут спектакля крепнет впечатление, что режиссёр поймал-таки Бога за бороду. Его фантазия и дальше неистощима, но всё чаще ловишь себя на мысли, что Акела начинает промахиваться. Так и кажется, что постановщик подмигивает тебе и говорит: «Я вот и так могу и этак, а я и это знаю». Приёмы и придумки порой выглядят самодовлеющими, а персонажи – фигурами, которыми манипулируют не только парки, но и режиссёр.

Как будто вместо настоящего и подлинного постановщик пользуется красивыми и модными протезами. Кстати, в одной из сцен эта метафора овеществляется: герои выходят на сцену на костылях, словно инвалиды одной из войн, которые век за веком ведет Россия.

А когда песня в устах Марии Гавриловны звучит на украинском языке (до этого не додумался даже Сигарев), уже нет сомнений в том, что режиссёр тащит нас в настоящее, проводит параллели, осовременивает классику более прямолинейно, чем сам же делал это только что.

Я не большой знаток современной молодёжной субкультуры, поэтому и песня Марии Чайковской о мухе, которая гладит свои лапки, ставшая лейтмотивом спектакля, мне показалась неуместной. Как говорил Пушкин (правда, по другому поводу): «Мне не смешно, когда маляр презренный мне пачкает Мадонну Рафаэля».


Вторая половина спектакля пока не выглядит цельной, огорчает длиннотами. Несмотря на яркие, запоминающиеся актёрские работы Андрея Щербакова (у него получился необычный, «потусторонний» Владимир Николаевич), Антона Тимофеева (темпераментный, страстный Бурмин), Дениса Кулиничева (священник), Татьяны Егоровой (Настя). Чувствуется, что Никита Рак умеет работать с актёрами, помогает им выстраивать роли, наделяет персонажей индивидуальностью, характером.

Думаю, «Метель» будет пользоваться успехом, особенно у молодёжи. А станет ли спектакль лучше, скоро увидим.