Культура ВРН

Кулябин рассказал, что суд над ним и Борисом Мездричем произвёл на него сильное впечатление. Режиссёр до сих пор чувствует себя некомфортно, «стресс еще не прошел». Больше всего Кулябина удручает то, что обвинения выдвигались людьми, не видевшими спектакль или судившими о нем по вырванным из контекста фрагментам. «Судя по тем сюжетам, которые я видел, даже на федеральных каналах «Тангейзера» обсуждали на основании таких кусков. А ведь так можно и Евангелие запретить, потому что там Христа распяли. Логика обвинений абсурдна, а потому и удручает более всего. Никто ни в чем не разобрался по сути, но уже заговорили о введении цензуры и тому подобных вещей. Ситуация, которая сейчас продолжается, уже не имеет никакого отношения к спектаклю», - сказал постановщик «Тангейзера».

О пресловутом плакате, вернее, постере к фильму Генриха Тангейзера «Грот Венеры» Кулябин сказал, что в спектакле он появляется на очень короткое время в глубине сцены. «Причем в этот момент мной по-режиссерски была точно рассчитана реакция на него персонажей: вымышленных режиссеров, критиков и прочих гостей фестиваля», - уточнил постановщик. На видео, которое получило распространение в интернете, крамольного плаката практически не видно.

«Поэтому, люди, которые говорят, что посмотрели видеозапись и оскорбились, увидев плакат, как мне кажется, мягко говоря, лукавят. Вообще, в спекуляциях вокруг «Дела Тангейзера» очень много лукавства и невежества. Спектакль не обязан всем нравиться. Но когда оскорбляются люди, пришедшие в театр – для меня это полный абсурд, тем более, те, кто спектакль не видели», - подчеркнул Кулябин. - Нападки-то идут от людей, которые просто не видели спектакля. А разговаривать с теми, кто не видел, но осуждает, вообще довольно странно. Но, к сожалению, приходится, потому что их атака была яростной, агрессивной. И приходилось как-то парировать… Я не вижу проблемы в зрителях. Она – в тех хулителях, которые хотят все на свете запретить».

Он рассказал, что мог бы еще раз поставить оперу «Тангейзер» в другом театре. Ему жаль, что спектакль сняли с репертуара. «Он очень важным для меня был. И внутри него я мог бы еще что-то додумать – то, чем сам остался недоволен в новосибирской версии. Есть там несколько таких моментов, кстати, никак не связанных с предъявленными претензиями со стороны так называемых «православных активистов», - пояснил Тимофей Кулябин.

Он также рассказал, что не согласен с оценкой пушкинских спектаклей, которые дали эксперты Института наследия имени Дмитрия Лихачёва. «Мне кажется странным, что сегодня ставят под сомнение тот факт, что в основе спектакля лежит режиссерский текст, а не литературное произведение. Это разные понятия. Режиссерский текст может вступать в конфликт с авторским, спорить с ним, даже разрушать, чтобы потом собрать в новую мозаику. Сегодня мы зачем-то делаем шаги назад в области понимания театра как самостоятельного вида искусства. Хотя, мне казалось, мы давно с этим разобрались, это уже пройденный этап в нашем культурном сознании», - сказал Кулябин.

Режиссёр отверг обвинения, что он ставил «Тангейзера ради эпатажа и в расчёте на скандал: «Режиссерская профессия включает в себя интерпретацию, фантазию, определенное решение. Но это делается не ради эпатажа, естественно».

Полностью интервью Тимофея Кулябина можно прочитать здесь.