Культура ВРН

О чем и зачем этот спектакль понятно. Торжество подлости, лицемерия, бесчеловечности в этом «Тартюфе» полное и безоговорочное. Соединение сюжетной канвы первого варианта пьесы с текстом окончательной версии производит на публику ошеломляющее впечатление. Зло безраздельно торжествует на фоне размытого парадного портрета монарха (собирательный образ) и звучащих со сцены мольеровских строк:

Расстаньтесь, сударь мой, с тревогой справедливой.

Над нами царствует монарх правдолюбивый,

Монарх, чей острый взор пронзает все сердца

И не обманется искусством хитреца.

Он, прозорливостью великой одаренный,

На все бросает взгляд прямой и неуклонный;

Он увлечения не знает никогда,

И разуму его несдержанность чужда.

Заслуженных людей он славой украшает,

Но рвение благих его не ослепляет,

И вся любовь к добру не заглушает в нем

Ни отвращения, ни гнева перед злом.

Когда в финале торжествующий Тартюф начинает дирижировать оркестром, это производит сильное впечатление. Настолько, что зрители не сразу приходят в себя, чтобы наградить артистов заслуженными аплодисментами.

А в начале, в прологе, оркестром дирижирует Оргон (Роман Слатвинский) – хозяин богатого дома со множеством домочадцев, неосмотрительно пригревший проходимца, начисто лишенного морали, но мастерски умеющего запудрить мозги. Впрочем, лживость и пустозвонство пройдохи очевидны практически всем. Но отец семейства и его матушка (Тамара Семенова) ослеплены мнимыми добродетелями втируши. А когда они понимают, как их облапошили и подставили, уже ничего исправить нельзя.

До поры до времени зомбированный Оргон никого не желает слушать, и любые доводы отметает с порога. Что ж, оставайся в дураках. Оргону дарят клоунский красный нос и отправляют в тюрьму. Дом его отошел другому, семья изгнана на улицу без копейки денег. Вот такое торжество добродетели с явственным запахом серы.


Об этом «Тартюф» Анатолия Слюсаренко, изобретательного режиссера, чьи неординарные спектакли, поставленные в геленджикском театре «Торикос» («Царь Эдип», «Любовь дона Перлимплина») мы видели в Воронеже.

О чем – понятно. Остается разобраться с тем, как он поставил комедию Мольера на воронежской сцене.

Прежде всего, комического в этом спектакле немного. И оно подчас не лучшего качества. Лакеи зачем-то носят по сцене упакованную пальму, а грабли, на которые наступает резонер Клеант (Евгений Баханов), больно бьют его по причинному месту. А вот сцена, когда слуги бегут из дома подобно крысам, хороша. И когда "святоша" Тартюф демонстрирует свои прелести ошалевшей Дорине (Елена Гладышева), - это тоже смешно.

Режиссер и художник-постановщик Игорь Капитанов смело используют элементы самых разных стилей: барокко, дель арте, хай-тек – все смешалось в доме Оргона. Нарочита пестрота и разноголосица в костюмах Фагили Сельской. Марианна (Татьяна Беляева) похожа на нэпманшу, Валер (Денис Кулиничев) выходит на сцену в костюме клоуна Дурова. Тартюф проводит почти весь спектакль в рубище и только в финале появляется в богатом черном одеянии, призванном подчеркнуть его новый статус.

Юрий Смышников – далеко не традиционный Тартюф, ханжа и лицемер, до поры до времени прячущий свое истинное лицо под маской благочестия. Он с первой минуты знает, чем все закончится. Манера игры, грим, инфернальность словно позаимствованы в спектакле «Анатэма», поставленном Владимиром Ивановичем Немировичем-Данченко в 1909 году в Московском Художественном театре по пьесе Леонида Андреева.


Казимир Малевич. Василий Качалов в роли Анатэмы.

Как известно, в мировой литературе и драматургии у дьявола много имен: Вельзевул, Мефистофель, Сатана, Воланд. У Леонида Андреева он Анатэма.


Тартюф Смышникова инфернален, всеведущ, неодолим. Это не его разыгрывает Эльмира (Екатерина Иванова), а он играет со всеми героями пьесы как кошка с мышами. Актер умело усиливает ощущение жути происходящего, добавляя все больше черной краски в рисунок роли.

И в спектакле с первых же сцен нет легкости. Как будто мрачная тень преисподней уже нависла над домом Оргона, в котором появился Тартюф. Этого впечатления не рассевают ни картины Якаба Богдани и других художников барокко, появляющиеся на заднике, ни умелая игра светом и цветом (художник по свету Дмитрий Зименко). Не только обманщик знает, каким будет финал, но об этом подозревают другие герои представления. Этим и объясняется интонация – слишком аффектированная и драматическая для комедии.

Но разве это забавно, когда тартюфы торжествуют?




Реклама

Если вы коллекционируете монеты, то вы можете их приобрести на ресурсе greatcoins.ru. У нас очень большой каталог редких монет!