Культура ВРН

Это был двенадцатый крестный ход от мощей Митрофана Воронежского к мощам Тихона Задонского.


Если в 1998 году 48 православных воронежцев прошли путь в 120 километров (расстояние прибавилось из-за отклонения от прямого пути следования - заходы в Чертовицкое, Рамонь), то в этом году более 600 крестоходцев из Воронежа, Санкт-Петербурга, Москвы, Нижнего Новгорода, Владимира, Липецка, Тамбова, Астрахани, Пскова, Иркутска, Курска, Орла, Вятки, Твери и других городов, сёл областей России были встречены монахами Задонского мужского монастыря и тысячами паломников, прибывших на празднование дня второго обретения мощей святителя Тихона, епископа Воронежского, Задонского чудотворца. В день начала крестного хода в Воронеже палило солнце. Отправившимися в дальнюю дорогу был взят довольно быстрый темп.


Повидавший на своём веку опытный врач скорой помощи тяжело вздохнул: "Работенки нам не миновать. Здесь же много таких, которым по рекомендациям врачей сидеть спокойно надо, и такими видами "спорта" заниматься категорически запрещено". Возможно, тот врач и хороший специалист с предостаточным опытом профессионала, но весьма далёкий от церкви и не имеющий опыта духовного. Все дни следования крестного хода скорая помощь отдыхала - ни обмороков, ни сердечных приступов. Только страдали иные от набитых мозолей. В крестном ходе иная жизнь. По иному течёт время, по иному бьются сердца, по иному видится окружающий мир. Помощь идёт от постоянной молитвы и сонма святых земли Российской, которые незримо идут с нами и молятся за нас.


Здесь всё по-другому. Несёт мальчишечка лет десяти хоругвь. Налетает ветер и начинает крутить его во все стороны. Еле успеваю выхватить у мальчишки древко - не уронили мы с ним хоругвь. Через минуту не понимаю: да как же он шёл?! Как ребёнок справлялся с тяжестью, которой ветер наполнял полотнище, обратившееся почти в неуправляемый парус?


Кто верил в крестном ходе 1998 года, что в Рамони будет храм? А теперь красавица Никольская церковь как бы организовала не только главную площадь райцентра, но явила Рамони организацию совсем иной жизни, почти забытой. Ни у одного здания нет такой красоты, такого благолепия, как на церковном подворье – всё утопает в цветах, блещет чистотою и порядком. Убранство храма - пример явления устроителями чувства меры и красоты.







Через дорогу выросло здание, соответствующее гармонии, заявленной храмом. Рамонские архитекторы почувствовали диктат классики, выстраданной веками - спасибо им за это. Но как же они допустили, что прямо рядом с церковью нечто инородное,а-ля Европа, стеклянно-бетонное и бездушное. Какими же надо быть "хозяевами", если не замечать ни храма, ни стоящего неподалёку красавца-дворца принцессы Ольденбургской? Именно рамонские контрасты заострили внимание на обострившемся противостоянии российско-духовного и западно-прагматичного. Образно представить: идёт настоящая Россия крестным ходом, а по сторонам - Запад, Запад, всё увереннее и жёстче внедряющий свои законы рынка, выгоды, расчёта. Даже идущие крестным ходом не все до конца понимают, что это за жизнь такая - православная, жизнь во Христе.


Седовласый старый знакомый из соседней области впервые делится: "Меня образумила Бутырка. Из родного города туда увезли - как особо опасного преступника. В торговле работал, помогал знакомым отовариваться дефицитом. Жена у меня, кстати, себя верующей считала, говорит мне: "Что это ты всем добро за "спасибо" делаешь? Всякий труд должен оплачиваться. Даже в Писании об этом сказано». Признаться, я тогда никаких церковных книг не читал, а вот моя благоверная умудрилась даже труды святых отцов так в свою пользу интерпретировать, что любое действие своё можно перед Богом оправдать. Можно с молитвой прийти и просить то, что Господу не угодно, но тебе - вот как край надо! Словом, стал за отпущенную по блату шубу или сапоги брать по лишней "пятёрочки" или "десяточки". Арестовали меня. Для них главное было, чтобы дал показания на своего начальника - мол, и он брал, с ним я и все остальные делились. Поверь, не мог этого сделать. Оклеветать честного человека. Лучше уж отсидеть за грех, чем с тяжким грехом выйти на свободу (мне её обещали).


Моими сокамерниками были умнейшие ребята - разработали уникальную методику добычи золота из масла, в которое художники Гжели окунали кисточки и расписывали фарфор. То масло выливалось. А они из этих отходов извлекли две бутылки золота! И вполцены продали его мастерам. Двоих, особо одарённых, приговорили к расстрелу. Остальные получили по 10-15 лет. Меня спасла &перестройка. Отделался таким испугом, такими переживаниями, что заболел онкологией! Но я уже по настоящему пришёл в церковь за всё благодарил Господа. Молился, как мог, просил Его исцеления. Чудо свершилось. Врачи признали, что диагноз был "ошибочным".


Банкир, избежавший разборок и отсиживавшийся в глухой деревне, совершает благодарственный крестный ход. Организовал при одном приходе прибыльное дело - весь доход в церковную кассу. При храме "колхоз" на ноги поднимается, издательское дело пошло в гору, иконописная мастерская высокого класса.


Россия строится. Но происходит ли в ней должное строение духа? Вдоль дороги - крутые коттеджи, торговые центры, соперничающие по вложенным затратам с замками, несвойственными российскому пейзажу. Вот так пройди со мною рядом иностранец - у него восторга от увиденного не будет конца! Живёт же Россия! Богатеет! И не видать сельскую старушку, доживающую век, потраченный на спасение государства, на пенсию в три тысячи рублей. Не видать спивающегося от безработицы и безденежья крестьянина, земли которого куплены богатым людьми, но ничего не желающие на ней производить - прибыль дадут полезные ископаемые, залегающие под плодороднейшим чернозёмом. Не видать семей, отказавшихся от проведения газа, так как нечем платить за проекты, трубы, оборудование.


Завертеть в России жизнь вокруг рубля, доллара. В принципе, такой план во многом удался. Хотя и другое чётко просматривается: не всегда богатеем по-западному. Кого жареный петух клюнет, в ком просто совесть проснётся, кто вдруг поймёт, что есть Божие наказание, срабатывают гены того православного купечества, на котором многое зижделось в России.


Главное, купечество держалось за православие. Жили со страхом Божьим, поэтому и строили храмы, создавали картинные галереи, строили приюты, больницы... И многие из нынешних "новых русских" начинают не по расчёту, а по велению сердца, проснувшегося духа предков идти в Церковь. Не всех клюёт, не у каждого просыпается, о самом главном мы в сомнениях, а рублёвая, пусть даже копеечная, выгода она рядом! Лукавый шепчет: "Не упусти!"


Во время крестного хода все дела в Воронеже бросает семейство Иванютенко - приезжают в родное Князево, чтобы встретить идущих. Когда-то тёща Анатолия Васильевича Мария Ивановна Рудакова остановила крестный ход и объяснила молодому батюшке Игорю, что испокон веков крестные хода, шедшие из Воронежа, останавливались на ночлег в Князево, а у них, у Рудаковых, всегда ночевали священники. С той встречи на подворье редкостного православного рода ежегодно находят приют более сотни крестоходцев. Это семейство шьёт рабочую одежду, парадные мундиры для генералов и офицеров, содержат химчистки... Не жалеют средств на детские дома, приюты, помогают храмам, обездоленным, но... Прибыльный бизнес верующих и сердобольных задавила власть, чиновничество... С проявлениями беспредела устал бороться 63-хлетний Анатолий Васильевич. Решил своё "дело" продать. "Но я хочу, чтобы у меня его приобрело или государство, или такой человек, чтобы не были оставлены безработными люди, работающие в разных филиалах моей фирмы. Никому это не выгодно. Много охочих купить отдельно или помещения, или оборудование - тогда рухнет всё то доброе, на создание которого мы отдали лучшие годы своей жизни".


Помоги, Господи, государству обратить внимание на бизнес Иванютенко, поддержи его целостность с тем духовным началом, которым произрастала и произрастать будет Россия.


Любопытная картина с торгующими вдоль трассы. Иные, завидев крестный ход, закрывают свои помидоры-яблоки мешковинами, отворачиваются и делают вид, что они вроде бы и не тут. Другие же наоборот - спешат набить пакеты яблоками, грушами, сливами, огурцами, помидорами: Угощайтесь!
- За кого молиться?
- Ириной меня зовут. Ирина из Ямного.

Вторая смеётся: Басурманка я. Лалою зовут. Не православная. Помолитесь. Молитва хороших людей и басурманам в пользу будет.






В первом крестном ходе в Конь-Колодезном нам даже воды не дали напиться - идите, мол, дальше. После узнали: такую встречу нам устроили атеисты и какие-то сектанты. Ныне же здесь восстановлен храм Иоанна Богослова. Какое в нём благолепие! Каким прекрасным духовным песнопением встретил нас церковный хор: "К тебе, Святитель, в Задонск, в обитель, Из мира скорби я пришёл, Здесь у мощей святых, целебных Своей душе покой нашёл". (Между прочим, знающие уверяют, этот гимн паломника написан уроженцем Воронежа, игуменом Стефаном, бывшим офицером-подводником).


Душа необыкновенно возрадовалась, вознеслась до тех высот, где только мир, покой и понимание счастья. Крестный ход вели отец Николай Бабич (Тепличное), отец Олег Ритво (Васюково Кантемировского района), отец Алексей Загузин (Костомарово), отец Иоанн Масько (Колодезная), отец Максим Богомолов (Павловск), отец Димитрий Карташов (Боровое), отец Дионисий Тарасов (Свято-Никольский храм Воронежа), иеромонах Иосиф Бражников.


Надо власти, чиновничеству не словословить, а понять: Россия должна идти своим крестным ходом, определённым ей от века волею Господа. Взгляните на наши храмы, ознакомьтесь с жизнью приходов, в большинстве своём организация бытия на высшем уровне. Всё лучшее (и умение трудиться, и стремление жить благочестиво, не пить, не сквернословить; умение людей сплачивать, очаги красоты создавать, заниматься воспитанием детей, уходом за больными) у нас формируется там, где начинает укрепляться в народе вера, где Церковь всех нас призывает к ответственности перед Богом за твоё служение Отечеству.