Культура ВРН

Уже двадцать лет, как мы живем в «эпоху перемен». За это время изменилось многое, в том числе и назначение подземных переходов. Из безопасного средства передвижения они незаметно, но прочно трансформировались в своеобразные торговые центры весьма широкого профиля.
Здесь продают продукты питания и полиграфические издания, сантехнику, подарки, косметику, диски и много еще чего. Как говорится, от овощей и до одежды.

Но подземные переходы – это не только мини-рынки. В условиях большого города они стали неким оттенком нашей культуры и быта, изнанкой нашего восприятия окружающего. Это свой мир, пусть и не обособленный полностью, но в чем-то оригинальный и несколько отличный от мира наземного. Здесь проживается короткий, но необходимый кусок нашей жизни.

Самый большой и разветвленный подземный переход проложен у цирка. Он со своей примечательной историей возникновения, ведь когда его строили, то затронули часть бывшего Митрофаньевского кладбища, о чем много рассказывали любопытного.

Про переходы даже складывают городские легенды. А это уже элементы, в особой форме представляющие срез нашей истории, снова-таки бытовой.
Рассказывают, к примеру, как в 70-е годы одна шайка облюбовала переход возле Управления Ю.В.ж.д и весьма необычным способом вымогала у прохожих деньги.

Кстати, о добровольной отдаче денег. Отдельной категорией в переходах представлены нищие и музыканты. Не все они одним миром мазаны. Но что-то общее между ними проглядывается.

По расхожему мнению настоящими музыкантами являются лишь те, кто «гол, как сокол, но горд, как орел», иными словами – без денег. Или без больших денег. Бедный музыкант, зарабатывающий на улице, давно стал хрестоматийным примером, воспетым в песнях, стихах и балладах. Сверхталантливый, но нищий… Звучит трогательно. А вот если музыкант, не исчезая с экрана телевизора, лопатой гребет деньги, это непременный бездарь и делец от искусства. Звучит опереточно-злодейски. Конечно, так бывает и в жизни, но все же в безусловном разграничении позвольте усомниться.

Сразу вынесем за скобки тех, играет и поет «на заказ». Они – профессионалы своего дела и поют для души. Для своей, между прочим, тоже.

Поговорим о молодежи, о непризнанных талантах.

Поющих молодых ребят в переходах немало. Их помощники, или кто они там, ходят с головными уборами в руках и просят: «Помогите музыкантам, дайте денег на музыкантов»!

Денег не жалко – музыкантов не видно. Чтобы захотелось денег дать. Те, кто обосновался в переходах, поют, как они считают, про высокое и «вечное» – про космос, про то, как им хорошо в аду. Давно вернулись, ребята? И зачем, спрашивается, вернулись из хорошего места?

Если их послушать, то на первый взгляд покажется, что песни действительно с неким смыслом. Слова-то яркие, броские, и … пустые-препустые. Ни о чем.
Естественно, текст – это лишь часть песни. В идеале он должен быть органической составляющей мелодии. Сколько разных песен с пятью словами и незатейливым напевом на долгие годы становились шлягерами и хитами! Причем настоящими, народными.

У «подземных» авторов-исполнителей музыка не пресловутые «три аккорда», и голоса зачастую «правильные» и поставленные. Но – один к одному. Впечатление, во всяком случае, складывается именно такое.

Конечно, пишущий совсем не музыкант. Но он и высказывается как простой слушатель. Играют ведь ребята для всех, и для обычных прохожих в том числе, верно? Вот обычный прохожий и высказался. И упорно жалеет денег именно на то, что есть, а вовсе не на музыкантов.

Наверняка, кому-то и нравится «подземнопереходовское» творчество. И кто знает, возможно, кого-то из поющих в переходах ребят ждет большое будущее. Иные же ореол «трогательности» поменяют на «злодейско-опереточный» лик. И останутся довольны.

Теперь о нищих и инвалидах. Их, настоящих и липовых, в подземных переходах тоже хватает. Подавать им милостыню или нет? Те, кто подает всегда или почти всегда, руководствуются мыслью: «Не им даешь, а от себя отрываешь», то есть иными словами это проверка самого дающего, насколько он готов к милосердию и состраданию.
Но есть и иное мнение граждан: «Все равно пропьют», «Никакие они не нищие», и так далее.

Старо, как мир. Но ответа нет и по сей день. А нищие и калеки есть. И музыканты есть. Настоящие и «гуттаперчевые», как и наше к ним отношение.

А в чем, собственно, дело? Ну, поют, и пусть себе поют, просят – и на здоровье. Так-то оно так, но дело в том, что на предложенном фоне «настоящее» зачастую подменяется «искусственным», и со временем может получиться, что искусственное заменит искусство. Обычность и серость будет выдаваться за откровение, а откровенная пошлость за высказывания гуру.