Культура ВРН

- Недавно наткнулся на высказывание Марата Гельмана: «Радикалы пробили брешь между пространством жеста и пространством поступка, между жизнью и искусством. Кого-то избили — «так это же перформанс», церковь взорвали «так это же акция против часов Гундяева». Он прав?

- Да, в России начался новый период: в политику пришло искусство.

- Но ведь искусство и раньше было на службе политики, тот же соцреализм в годы СССР…

- Это совсем другой уровень. Советское искусство поддерживало существующий строй, закрепляло его идеологию в головах граждан. Наша задача практически революционная – мы готовим переворот в умах. Мы несем новую идеологию, по которой живет весь прогрессивный Запад.

- В чем же суть этой революционной идеологии?

- Революционная она для нашей страны, для западного человека это давно норма жизни. Впрочем, и в России эти слова не новые: толерантность, либеральные ценности, равноправие, свобода самовыражения, вероисповедания, сексуальной ориентации.
Проблема только в том, что у нас все эти ценности формально декларируются, а на практике в российском обществе по-прежнему процветают ксенофобия, неприятие нового, необычного, агрессия к «не таким как все». Мы до сих пор являемся отсталой патриархальной страной, живущей под грузом омертвелой традиции. Россияне на «мерседесы» пересели, а в головах то же самое средневековье, что и было двести лет назад.

- А эта западная идеология действительно нужна России? Может быть, лучше наоборот оставить уникальность нашей страны, сохранить традиции?

- Послушайте, давайте не будем фантазировать об «особом пути России». Это славянофильский бред доморощенных мистиков, объевшихся мухоморами.
У нас есть два пути. Хотите свободное общество, беспрепятственный выезд за границу, высокое качество жизни? Тогда нам дорога в Европу. Но тогда и правила нужно принимать европейские. А если вам ближе традиция и патриархальный строй, то вам прямая дорога в Азию. С хиджабами, тиранией и религиозными фанатиками. Выбирайте. Впрочем, может быть, и выбирать-то уже поздно. Думаю, в ближайшие 8-15 лет Россия развалится. Как минимум, на четыре части, но может быть и на шесть-восемь. Этот процесс, пожалуй, уже не остановить. И, на мой взгляд, может быть оно и к лучшему. Такой неповоротливый монстр, каким является Россия сейчас, неспособен к быстрому прогрессу.

- А в чем роль современного искусства в процессе привнесения либеральных ценностей в Россию?

- Она огромна, не побоюсь сказать даже, что важнее собственно политических решений. Когда, скажем, Петр I заставлял русских крестьян сажать картошку, а бояр отучал от бород, у него был один инструмент – сила. А сила порождает ответную агрессию. Те же самые «картофельные бунты».
Искусство же может воздействовать мягко, незаметно, через чувства, эмоции, даже не используя прямую пропаганду. У Петра I не было такого инструмента, потому что почти вся Россия была неграмотной. У нас такой инструмент есть, и мы умеем его использовать.

- Как именно?

- Прежде всего, современное искусство помогает бороться с нашими идеологическими врагами. Когда о выставках, где высмеиваются религиозные чувства, символы, говорят, что они «богохульные», это неправда. Они не имеют никакого отношения к собственно религиозным спорам, есть Бог, нет – это пусть сам каждый решает. Эти арт-проекты нужны для другого – чтобы разрушить «православность» в головах россиян. Ведь тот же скандал с Pussy Riot показал: большинство общества руководствуется средневековыми стадными чувствами: «Нас оскорбили!». А либеральная доктрина предписывает нам совсем другой подход: невмешательство личной веры в социальную жизнь. Ты можешь верить во что угодно, или не верить ни во что, но ты не имеешь права мешать самовыражению другого человека. В Европе можно публиковать карикатуры на пророка Мухаммеда, почему нельзя у нас проводить панк-молебен в храме?

- Но ведь есть церковь, которая объединяет этих людей…

- Вот именно она и есть один из самых важных наших противников. РПЦ очень активно вмешивается в общественную жизнь, навязывает людям ту самую традицию, которая тормозит развитие страны. Этому влиянию современное искусство как раз и противопоставляет различные арт-проекты, которые снимают сакральность с религиозной темы, разрушают табу.

- Но ведь не только церковь противостоит либеральным ценностям?

- Ее поддерживает власть. И достаточно большая часть общества. Даже если она и не разделяет религиозные взгляды, все равно настроена ксенофобски.

- В чем это проявляется?

- Очень показательно отношение к однополой любви. То, как общество относится к геям, лесбиянкам, трансгендерам показывает уровень его внутренней свободы. Если я принимаю, что эти люди – такие же полноправные члены общества, как и я, значит, я лишен предрассудков.

- Тут тоже современное искусство может помочь?

- Конечно. Наши акции, выставки, перформансы постоянно затрагивают тему однополых отношений, тему секса вообще. Опять же, это не потому, что современные художники озабоченные извращенцы. Наша задача – показать, что здесь нет ничего постыдного. Когда гей-парады не просто разрешат, когда они станут общегородскими праздниками – вот тогда наше общество станет свободным.

- Вам не кажется, что такие взгляды разделяет очень малая часть не только населения России, но и деятелей искусства?

- Но многие и разделяют в той или иной степени. По крайней мере, мое окружение, люди, которых я уважаю, согласны с большинством тезисов, которые я высказал.

- Например?

- Если говорить о деятелях культуры и искусства с воронежскими корнями, то это известный эко-активист, поэт и фотограф Константин Рубахин, его друг директор арт-группы «Квадрат» Дмитрий Большаков, известные воронежские журналисты Виктор Беккер и Леонид Диденко. Если на федеральном уровне, то знаменитый галерист Марат Гельман, мои друзья из арт-группы «Война», музыкальный критик Артемий Троицкий и многие другие.

- Но Константин Рубахин, кажется, отошел от всего этого и теперь вплотную занялся борьбой за экологию, возглавил «Движение в защиту Хопра»?

- Ну что Вы! Никуда он не «отошел». Борьба против добычи никеля в Воронежской области – это для Кости просто очередной арт-проект. Не удивлюсь, если в нем принимает участие и Марат Гельман, с которым Константин Рубахин давно и плодотворно сотрудничает. Костя вообще очень концептуальный фотохудожник, и такого рода долгосрочные акции для него в порядке вещей.

- Значит для него это всё не всерьез?

- То есть, как это – не всерьез? Очень даже всерьез! Искусство – это всегда всерьез! Тем более антиникелевый арт-проект приносит неплохие деньги.