Культура ВРН

Были для этого причины социального порядка. После жестоких десятилетий сталинщины, пятилетия кровавой войны и десятилетия очень трудной жизни после её окончания терпение народа было на пределе. Это почувствовали «на самом верху» уже после смерти Сталина в 1953-м. На свободу начали выпускать «политических» узников ГУЛАГа. В 1956-м новый партлидер Никита Хрущёв на партийном съезде осудил «культ личности».В жизни страны начался период «оттепели», названный так по одноимённой повести Ильи Эренбурга /«Знамя», 1954 г./. Главный смысл её был: надо перестать врать – себе и обществу, не бояться называть вещи и явления своими именами. Дать возможность проявить себя талантливым людям. То же самое утверждала и повесть Владимира Дудинцева «Не хлебом единым» /»Новый мир», 1956 г./.

Этот призыв, скорее, почувствовало, чем услышало, формирующееся ко второй половине 1950-х молодое поколение родившихся перед войной. Государство умело управляло естественным стремлением молодых проявить себя в «великих делах». А это было время реализации масштабных проектов – активное восстановление страны после войны, освоение целины, Крайнего Севера, Дальнего Востока, Сибири… Государственная печать активно тиражировала подвиги молодых.

На этой почве появилась целая когорта молодых поэтов. Поэтический голос молодого поколения был весьма громким, смелым и востребованным. В результате, в 1956-м в Москве появляется альманах «День поэзии», который в первое десятилетие своего существования и вплоть до 1970-х раскупался мгновенно. В столице максимум поэтической волны пришёлся на начало 1960-х, когда «во весь голос» /на стадионах!/ звучали стихи молодых флагманов небывалой поэтической волны – Евтушенко, Вознесенского, Рождественского, Ахмадулиной…

На этой волне тогда же «во весь голос» вдруг зазвучала фронтовая правда целой плеяды талантливых поэтов-фронтовиков. Вот лишь некоторые имена – Булат Окуджава, Юрий Левитанский, Сергей Орлов, Александр Межиров, Григорий Поженян, Николай Панченко, Борис Слуцкий, Юлия Друнина, Евгений Винокуров, Константин Ваншенкин… А была ещё любимая молодёжью бардовская поэзия, когда авторы пели свои стихи о романтике дальних дорог под гитару: Юрий Визбор и Юлий Ким, Александр Галич и Ада Якушева, Александр Городницкий и Евгений Клячкин… Всё это были формы самовыражения «шестидесятников». Многим тогда казалось, что распахнуты окна в мир свободного самовыражения. И именно поэзия шла в авангарде новой общественной жизни. К поэтическому слову тех лет прислушивались все, независимо от возраста и общественного положения. Но в первую очередь, конечно, молодёжь, которая искала прочные и честные ориентиры.

В 1962-м я был свидетелем огромной молодёжной толпы на подходе к Политехническому музею накануне выступления там поэтов во время съёмок фильма «Мне двадцать лет» режиссёра Марлена Хуциева /вышел на экраны в 1964-м с купюрами/. Первоначальное его название было в духе времени – «Застава Ильича». Проход к Политехническому для счастливчиков с билетиком в тот вечер достойно обеспечивала милиция. Мне посчастливилось быть тогда в зале. На сцене читали стихи – Михаил Светлов, Булат Окуджава /пел под гитару/, Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина, Григорий Поженян.

Но уже к середине 1960-х многие начинали понимать: то, что казалось распахнутыми окнами оказалось всего лишь «форточкой». Хрущёвская «оттепель» сменялась «заморозками». В 1965-м возник уголовно-политический «процесс Синявского и Даниэля» /писателей/. Вина заключалась в печатании произведений за границей, потому что их отвергали на Родине. 5 декабря /День Сталинской Конституции!/ того же года на Пушкинской площади в Москве состоялся массовый митинг в поддержку обвиняемых. Были аресты. В 1966-м, после объявления приговора/7 лет колонии строгого режима Синявскому, 5 лет колонии того же режима Даниэлю/ появились «подписанты» /«письмо 62-х»/ в их защиту. Большое советское литературное сообщество явно раскололось тогда на два лагеря – на клеймителей «поганых антисоветчиков» и защитников осуждённых. Кстати, процесс этот имел большой резонанс во всём литературном /и не только!/ мире. А советский литературно-политический словарь пополнился новыми понятиями – «подписант», «диссидент» /«инакомыслящий»/, «самиздат». Естественно, появились и «самиздатели». И, естественно, «подпольные» читатели этого «самиздата». В общем «паровоз» политических процессов в обществе ускорялся грозно и непреклонно. А количество «подпольных» читателей и мыслителей также неуклонно росло. Всё это происходило, в первую очередь, в Москве и Петербурге, где была сосредоточена основная масса пишущих и читающих написанное.

В провинции, включая Воронеж, жизнь текла в те годы более мирным путём. Здесь не было таких, как в столице, громких поэтических имён и переполненных любителями поэзии стадионов. Но потенциал с годами накапливался. Молодёжь в конце 1960-х составляла чуть ли не половину населения города. В Воронеже был университет со множеством факультетов. А в его стенах по инициативе студентов-геологов и при поддержке ректората в 1956-м зародилась традиция в 20-х числах марта ежегодно отмечать весенний День поэзии. К середине 1960-х День поэзии ВГУ стал общегородским праздником поэзии. Большой актовый зал в главном корпусе едва вмещал тогда всех желающих услышать живых поэтов.

Этому способствовали два обстоятельства. Во-первых, среди студентов филфака, физмата и геофака оказалось немало пишущих стихи, и весьма приличные. А во-вторых, в Воронежской писательской организации, которая была в те годы одной из самых многочисленных по составу в РСФСР, большинство составляли поэты. В 1960-е сборники стихотворений некоторых воронежских поэтов печатались не только в местном книгоиздательстве, но и в Москве. Имя поэта Анатолия Жигулина, родившегося в Воронеже, молодым прошедшего ГУЛАГ, знала в то время вся читающая Россия. Живя в Москве, он часто приезжал в Воронеж и не раз выступал в актовом зале ВГУ. Любителям поэзии были также известны имена воронежских поэтов, авторов сборников – Алексея Прасолова, Владимира Гордейчева, Виктора Полякова, Эдуарда Пашнева, Евгения Новичихина, Людмилы Бахаревой, Олега Шевченко, Станислава Никулина… Все они были гостями Дней поэзии ВГУ. В общем, число желающих приобщиться к поэзии – источнику правды и живого слова в то время – в Воронеже росло, как говорится, «не по дням, а по часам».

Интересное и малоизученное явление! Если в Москве и Петербурге под влиянием «процессов» и цензуры во второй половине 1960-х поэтическая волна начала спадать, то в крупных городах провинции /Воронеж, Ростов, Куйбышев, Горький/ наоборот – растёт бурный интерес к поэтическому слову.

Подобный процесс уже имел место в Воронеже во второй половине 1820-х. Золотой Пушкинский век русской поэзии, в основном, закончился 13 июля 1826 года, когда были повешены в Петербурге пять «декабристов», а полтораста /большинство –представители известных дворянских родов!/ сосланы в каторгу, в Сибирь. Вскоре была запрещена и прогрессивная «Литературная газета», редактировал которую друг Пушкина Антон Дельвиг. Так вот, именно во второй половине 1820-х в Воронеже возникают – в Духовной семинарии, губернской гимназии, в домах отдельных просвещённых людей – литературные кружки и объединения. Молодые поэты, среди которых Андрей Серебрянский, Николай Станкевич, Алексей Кольцов, читают свои стихи и стихи выдающихся современников, обмениваются суждениями о форме и содержании. Открывается книжная лавка Д.А. Кашкина, в которой есть и библиотека для чтения. А в ней сочинения В.А. Жуковского, А.С. Пушкина, К.Н. Батюшкова, А.А. Дельвига, Н.М. Языкова, И.И. Дмитриева и других известных поэтов той Пушкинской поры. Вот эта библиотека и участие в литературных спорах более просвещённых сверстников, чем он, и сформировали выдающегося поэта Алексея Кольцова, которому XIX век дал имя – «русский соловей».

А теперь вернёмся к поэтическому Воронежу второй половины 1960-х и, извините, истории моей личной причастности к этому явлению. Как я оказался вовлечён в бурный поток воронежской поэтической жизни? А было так. 1967 год. Сентябрь. Я второй год преподаю физику в 8-11-х классах в школе в колонии для заключенных на станции Бор, что между Графской и Рамонью. Живу одиноко во времянке на огороде у бабы Дуни в посёлке за три километра от колонии. Сплю рядом с топором. Мне 28 лет. Общения никакого. Единственное спасение – Литература. Поэзия. Стихотворений и поэм Есенина знаю наизусть на пару часов чтения. Услышал по радио как-то, что Дворец культуры железнодорожников имени К. Маркса приглашает чтецов поэзии.

Приехал в Воронеж. Предложил себя в качестве чтеца произведений С.А. Есенина. Заместитель директора Дворца Ксения Александровна Скворцова послушала, в целом одобрила и познакомила меня с Полиной Андреевной Бороздиной. В день рождения Поэта в большом зале состоялся вечер. Полина Андреевна рассказывала о творчестве, я читал стихи. Кажется, даже в тот вечер я ещё не знал, кто такая Полина Андреевна Бороздина. После окончания вечера Ксения Александровна попросила меня зайти к ней в кабинет – познакомить «с одним человеком». Этим человеком был Игорь Николаевич Зорников, недавно избранный секретарём Центрального райкома комсомола. Оказалось, он помнит меня со школьных лет, когда в 6-м и 7-м классах мы учились в параллельных классах в 16-й школе, которая тогда находилась на улице Сакко и Ванцетти. И даже вместе участвовали в школьном драмкружке. Суть беседы заключалась в следующем. Видя какой популярностью у студентов университета пользуются ставшие к тому времени уже традиционными «Дни поэзии ВГУ», Игорь Зорников, окончивший истфак ВГУ, решил создать постоянно действующий клуб любителей поэзии в масштабах своего района. К тому же в Центральном районе ведь находится большинство вузов Воронежа. Дворец культуры железнодорожников, расположенный в центре города, предоставляет для этого все свои возможности. В общем, я был мобилизован для участия в этой акции. Тем более, что уже решил покинуть Бор и переехать на жительство в Воронеж.

Помню, как через несколько дней, в тёплый влажный октябрьский вечер, мы, небольшая группа любителей поэзии, собрались в кабинете Игоря Зорникова в райкоме комсомола, который располагался в старом кирпичном здании на улице Цюрупы под Петровским сквером. Помню, присутствовали там молодые поэты Лев Коськов, Владимир Шуваев, Владимир Саблин, Лидия Люличева. Обговорили подробно организационные вопросы, наметили детальный план действий. Имея власть и влияние, а также способность убеждать представителей разных инстанций (в том числе – вышестоящих) в общественной пользе своих начинаний, Игорь Зорников решение основных оргвопросов взял на себя.


Об открытии клуба любителей поэзии 16 октября 1967 года в ДК имени К. Маркса сообщали яркие афиши, расклеенные в центре города и в вузах, газета «Молодой коммунар» и областное радио. На призыв откликнулось много молодёжи. Большой зал был переполнен. Сразу был объявлен конкурс на название клуба, а также розданы анкеты с предложениями структуры и мероприятий. Вскоре избрали совет клуба из 15 человек, в который вошли молодые поэты, любители поэзии, художники, фотографы. Меня избрали председателем совета, хотя, на мой взгляд, были в то время кандидаты более эрудированные в поэзии. Появилось название – «Арион» /вспомнили Пушкина и древнегреческого поэта/. Член совета клуба талантливый поэт, представитель Эллады Георгис Яннис Веллас, придумал классическую эмблему /профиль поэта с лирой/. Активными членами Совета были поэты Владимир Шуваев, Лев Коськов, Владимир Саблин, Валерий Исаянц, Лидия Люличева, преподаватель политеха Людмила Давыдовна Гальперина. Создали устав и ритуал приёма в члены клуба. Вступающий должен был заполнить анкету, прочесть либо собственное сочинение, либо стихотворение любимого поэта и ответить на вопросы присутствующих.


Направляющую роль во всей деятельности клуба играли, в первую очередь, Игорь Николаевич Зорников и Ксения Александровна Скворцова. В общем, всего за несколько месяцев «Арион» из районного превратился в общегородской клуб любителей поэзии. И даже более. Анкетирование показало, что на его вечера приезжали жители Нововоронежа (анкеты до сих пор целы), Давыдовки и даже Усмани Липецкой области. Благодаря Игорю Зорникову арионовцы торжественно, фантазийно, весело встречали Новый 1968 год в городском кафе «Россиянка», расположенном левее памятника М.Е. Пятницкому. На тематические вечера – «Песнь о ветре», «Белые снеги», «Песнь любви», «Строка, оборванная пулей», «Персидские мотивы», «Сонет изящный в «Арионе» – приходило множество студентов, старшеклассников, молодых рабочих. Не хватало всем места, проводили встречи с поэтами, местными и приглашёнными из Москвы и Ленинграда, в фойе второго этажа. Тут же продавались книги поэтов. Раздавались автографы. Выходила стенгазета «Охотничий домик» со стихами членов клуба. Главным художником-оформителем была юная Людмила Костюченко /Никитина/, впоследствии профессор, декан факультета художественного стекла Строгановской художественной академии в Москве, почётный член Российской академии художеств. Владимир Шуваев руководил секцией начинающих поэтов. Проводились диспуты. Например: «Поэзия – необходимость или развлечение?». Стихи поэтов читали Надежда Красикова (Козорезова), Александр Насонов, Сергей Украинский, молодой актёр театра драмы Владислав Ширченко, студенты ВГУ братья Владимир и Павел Гуровичи, аспирант ВГУ математик Юсуфжон Муродов…


В организации и проведении регулярных молодёжных встреч принимали участие преподаватели и студенты филологического факультета ВГУ во главе с деканом Полиной Андреевной Бороздиной. Самым ярким событием стал проведённый при её участии и прямом руководстве замечательный вечер поэзии «Персидские мотивы». На киноэкране возникали неописуемой красоты монументальные храмы Самарканда, Ашхабада, Бухары, звучала восточная музыка. А молодые ребята читали стихотворения Саади, Фирдоуси, Омара Хайяма, Хисроу, Низами, Рудаки, Джами и даже современных поэтов Среднеазиатских республик. А рассказывала об их творчестве Полина Андреевна Бороздина.


П.А. Бороздина

Редакция газеты «Молодой коммунар» регулярно освещала жизнь клуба любителей поэзии «Арион», печатала стихи его поэтов. Летом 1968-го об «Арионе» писала в «Комсомольской правде» известный обозреватель Ольга Кучкина. Из Москвы приезжали брать интервью об «Арионе» для всесоюзных журналов. А двумя месяцами позже в самое зрелищное вечернее время прямую трансляцию с заседания совета клуба на весь СССР вёл единственный в то время Центральный телеканал…


Владимир Шуваев

Что же касается «плодов» созданного Игорем Зорниковым «Ариона», то сегодня, спустя 55 лет, можем вполне объективно сказать: отдельным творчески одарённым личностям, он помог развиться, стать в итоге поэтами, многие другие участники и посетители тех молодёжных вечеров до конца жизни сохранили любовь к слову, к Поэзии. Вот лишь неполный список арионовцев, ставших поэтами: Лев Коськов, Владимир Шуваев, Григорий Розенберг (поэт и прозаик), Светлана Ершова (Руденченко), Владимир Саблин, Георгис Яннис Веллас (греческий поэт и учёный), Валерий Исаянц, Елена Неведрова, Аркадий Слуцкий, Владимир Молчанов, Анатолий Нестеров…

«Арион» существовал в Воронеже до 1970 года. В 1969-70-м им руководил известный ныне в Воронеже заслуженный артист России Евгений Фёдорович Слепых.


Николай Тимофеев вручает греческому поэту Георгису Яннису Веллосу двухтомник «Путешествие в страну «Поэзия».

Право же, такие события, в которых в гармонии общественное и личное, не забываются. Мне лично «Арион» дал очень многое. Недаром сегодня, работая в театре, я веду в Доме актёра общеобразовательный литературно-театральный клуб «Живое прошлое».