Культура ВРН

Грех, конечно. Служители Церкви вообще плохо реагируют, когда люди начинают ёрничать, ехидничать, зубоскалить, гоготать, насмехаться. Особо подчёркивается недопустимость насмешек над священнослужителями, которых в последнее время нередко изображают сытыми, охочими до земных богатств и соблазнов, разъезжающими на мерседесах, а их жён – матушек – недалёкими гусынями. Вот это – настоящий, тяжкий грех.

Но это уже крайность. А просто посмеяться 1 апреля, подстроить каверзу, обмануть кого-нибудь, побывать на юмористическом концерте? Разве это предосудительно?

Тут уместно напомнить Евангелие от Луки, где, в частности, сказано: «Горе вам, смеющиеся ныне! Ибо восплачете и возрыдаете». Подобные предупреждения не стоит пропускать мимо ушей. А представьте, что 1 апреля приходится на страстную пятницу?

Очевидно, что покаянный дух, который главенствует в дни Великого поста, несовместим с безудержной радостью. В дни поста неуместны празднования и забавы. Это обсуждению и сомнению не подлежит. Тот, кто носит нательный крест, не должен участвовать в мракобесии.

В связи с этим возникают вопросы более общего характера. Например, где предельные границы смеха? Над чем вообще может и над чем не может смеяться христианин? Сочетаются ли в принципе юмор и церковность?

На Руси издавна считалось, что смех в принципе православному непозволителен. Недаром так жестоко в нашей стране расправлялись со скоморохами. Нынешние священнослужители говорят, что смех сам по себе не является грехом, если это добрый смех.

Смех – не грех, когда он созидает, настраивает на доброе, проливает утешение в слабые души, снимает напряжение, разряжает конфликтную ситуацию, – говорит протоиерей Артемий Владимиров. Но! Церковному человеку нельзя становиться посмешищем для грубой аудитории с падшими вкусами.

Где проходит граница, над чем и когда смеяться, каждый волен решать сам. И ответственность нести тоже.