Культура ВРН

Новости культуры Воронежа

В Воронеже с каждым годом появляется все больше памятников. Факт сам по себе отрадный. Ведь памятники являются не только украшением либо достопримечательностью, они не только оттеняют контур города и формируют его атмосферу, «настроение». Весьма немаловажно гармоничное соотношение внешнего вида и внутреннего содержания. По памятникам, в конце концов, можно судить о нравах и вкусах воронежцев.

Чтобы попытаться понять, кто же мы такие, давайте на некоторое время представим себя гостями Воронежа. Итак, начнем, по традиции, с привокзальной площади, которую венчает монументально-реалистический герой Великой Отечественной войны И. Д. Черняховский. Памятник этот наши земляки в начале девяностых с большушим трудом вызволили из «литовского плена», и напоминает он о событиях совсем недавних. Когда скульптура славного генерала находилась в центре Вильнюса, на постаменте можно было прочесть: «От благодарного литовского народа». Жизнь показала, что не всяк друг, кто таковым себя называет.

Шагаем к детскому парку «Орленок». Его символ – юный трубач на коне. Если судить по внешнему виду изваяния, ныне Орленок занимается совсем другим делом. Оторвали у горна раструб – и превратился трубач в подростка, плюющегося из трубочки. Вот Вам осколок мировоззрения наших сограждан, выраженный через скульптурный объект. Правда, «Все новое, это хорошо забытое старое». Лет тридцать назад над бедным И.С. Никитиным как только не изгалялись. Право, и упоминать не ловко, уж поверьте на слово. Да и наши дореволюционные предки не всегда отличались разборчивостью в народных потешках. Накануне открытия самого первого в Воронеже памятника А. В. Кольцову какой-то остряк нахлобучил на мраморного поэта гимназическую фуражку. Впрочем, к моменту открытия головной убор сняли. А если серьезно, то дореволюционные воронежские памятники – просто шедевры (без иронии!) по сравнению с нынешними.

От Орленка, бывшего горниста, рукой подать до памятника О. Э. Мандельштаму. Как его только не называют! И «Карлик Нос», и, прости, Господи, «Иногда они возвращаются», намекая на восставшего из могилы мертвеца.


Положа руку на сердце (прямо как сам воплощенный в металле Осип Эмильевич), сознаемся – зря не назовут. И ведь не по злобе так величают, а по тому, что бросается в глаза. «Причем тут внешний вид? - горячатся некоторые. - Вы прочтите поэта, загляните в сокровенное его души, и тогда…». Но в том-то и загвоздка, что у большой части добропорядочной публики – и, что горше всего, у молодежи – именно внешний вид Мандельштама напрочь отбивает всякую охоту прикасаться к его творчеству. В результате у многих возникает резонный вопрос: «А зачем нам это?». Нигде не додумались приютить подобный «дар данайцев» – только в Воронеже.


Проглотило в свой адрес внушительную порцию критики и еще одно изваяние, на днях поселившееся в нашем городе. Речь о памятнике В. С. Высоцкому. В час его открытия масса собравшихся не преминула прополоскать бронзовые косточки поэта и актера. И снова отметим: просто так, со скуки либо зависти, судачить не будут. Будоражит сознание общественности и еще один нюанс. К чему в Воронеже памятник Высоцкому? Но это, наверное, из разряда риторики. А. С. Пушкин (простите, пушкинисты!) у нас не был, даже мимолетом. В Елец заезжал, в Задонске останавливался, в Новоживотинном подорожную отметил! В Воронеж – ни ногой. А памятник есть. И Есенин к нам не заглядывал, но довольно симпатичный бюст поставили.

А вот И. А. Бунин появился на свет в Воронеже. И установка ему памятника выглядит как закономерная дань уважения. Изначально памятник Бунину для своего воронежского банка купил в Москве один наш респектабельный земляк. Однако банкира уговорили, и он свое личное приобретение подарил городу. Штришок нашего времени.

Все вышерассмотренное щедро рассыпано в центре Воронежа. Стараются не отставать и другие районы. В Северном, к примеру, появился памятник Продавцу и Покупателю. Кстати, недалеко от Храма. Тоже примета времени.

«Не сотвори себе кумира». Заповедь эта иносказательна и весьма-весьма глубока. Воронежцы ее нарушили буквально. У Благовещенского собора красуется памятник святителю Митрофану. Первый воронежский епископ личность, бесспорно, яркая. Святитель Митрофан, конечно, заслужил, чтобы его увековечили. Но зачем у собора? Есть же символическое место – Адмиралтейская площадь. Именно с ней в основном связана деятельность святителя. У собора же можно наблюдать, как верующие лобызают постамент Митрофана, в восторге чуть ли не виснут на оном. Зачем, православные? Не сотвори ведь себе кумира…

Памятники - тема тонкая и деликатная. «Кому» - не всегда главный вопрос. «Где» - уже камень преткновения. И еще один – « В каком исполнении». А то ведь нынешнее положение вещей может привести к искреннему убеждению, что монстры, гоблины и уродцы – норма нашего миропонимания. Подоплека страшная. На выезде из Воронежа, во дворе отеля «Яр» застыл могучий конь, с гривой, да еще рельсу жует. В вечернем освещении он больше похож на сенбернара с костью в зубах. Прибывают к коню на поклон молодожены, трутся о некоторые конские части тела «чтоб дети были». Аборигены Полинезии до подобного не докатились. У нас же – в самый раз.


В недалеком будущем у ледового дворца «Юбилейный» появится памятник Н. А. Панину-Коломенкину. Фигуристу, столетие назад завоевавшему для России первую олимпийскую золотую медаль. Наш земляк и гордость отечественного спорта. Пусть знают и помнят. Не всегда же по телешоу «Ледниковый период» иметь представление о родном прошлом и настоящем. Но – боязно. Не пополнит ли олимпийский чемпион славную когорту, упомянутую в предыдущем абзаце?

Все в мире преходяще. Где скрыта вечность? Может, в памятниках? Едва ли. Отношение к ним, как видим, меняется. А ведь это – своеобразный незримый указатель: куда стремится общество, что оно хочет и что оно из себя представляет. Памятник – «узелок на память». Главное, чтобы этот узелок не превратился в удавку.


Постскриптум главного редактора:

Материал, предложенный «СВК» Игорем Маркиным, безусловно, полемический. С автором можно соглашаться или не соглашаться, но нельзя не признать главного: проблема существует. Более того, она вопиет.
«Снявшись в плохом фильме, ты плюешь в вечность», - сказала однажды Фаина Раневская. Что же тогда говорить о памятниках, которыми заполняют улицы, парки и площади Воронежа? Их внедряют в нашу среду обитания, не спросив мнения горожан, не снизойдя до широкого обсуждения художественных достоинств и целесообразности установки. И они остаются с нами на долгие-долгие годы. Даже бесспорно неудачные, убогие памятники практически невозможно убрать, спрятать с глаз долой.
А, собственно, почему?
Монументальное искусство не подлежит оценке? Скульптор, спонсор и чиновник априори правы? Может быть, демонтаж пары-тройки каменных и бронзовых уродцев отрезвит, наконец, плодовитых творцов и их меценатов, остудит овладевший ими раж украшательства? Нет, на своем дачном участке – пожалуйста. Любой каприз, благо денег хватает. Но зачем же город-то «осчастливливать»? Мне кажется, меньше всего в процессе внедрения очередного памятника думают о том, каково будет «субъекту увековечивания». Иначе не появился бы у оперного театра сусальный Буратино, на котором почему-то написано «А.С. Пушкин». Не «украшал» бы площадь у театра драмы Кольцов в шинели Феликса Эдмундовича. Не делал бы Воронеже предметом насмешек всего мира конь с я…рко выраженной индивидуальностью. Ну и, конечно, Высоцкий…
Не пора ли взять тайм-аут? И подумать.