Культура ВРН

Далеко не каждому городу присуща некая характерно - отличительная черта, при упоминании о которой в памяти сразу возникает конкретный образ. Наличие такой черты и есть городской символ – узнаваемый, ярко выраженный, проверенный традициями и временем.   

Москва, к примеру, не представляется без Кремля и Красной площади, насквозь символичен Санкт-Петербург. Это города столичные, «парадно-выходное» лицо и визитная карточка всей страны.

Сложнее обстоит дело с провинцией и глубинкой, хотя и там есть что отметить. Великий Устюг считается родиной Деда Мороза, а север страны в широком понимании – это деревянное зодчество. «Окают» в России несколько регионов, однако на ум приходит почему-то исключительно Вологда, заодно «застолбившая» и первенство по производству знаменитых кружев. Тула прочно ассоциируется с самоваром, пряником и подковавшим блоху Левшой.

Выражение «тамбовский волк» из некогда ругательного незаметно стало насмешливо-ироничным, а теперь и вовсе превратилось в оригинальный «бренд» тамбовчан. Время – такая штука, что перемалывает все и вся, давая совершенно иной окрас и взгляд на вещи. И если от великого до смешного один шаг, то этот шаг можно сделать и в обратном направлении.

Однажды группа тамбовчан, посетивших Воронеж, затронула тему символов и поинтересовалась, имеется ли таковой у нашего города? Мы как-то не очень уверенно протянули: «Ну-у, корабли, начало отечественного флота…». Нет, не убедили петровские начинания наших гостей. «Не то», – констатировали они.

Что касается «не того» – вопрос во многом спорный, но даже если и так, то почему «не то»? Да потому, что в чем-то наши гости оказались правы. Местные жители, кстати, тоже затруднятся ответить, отчего символом города должны быть флот, корабль, Петр I…

А ведь деятельность Петра для Воронежа явилась во многом определяющей. В свою очередь, то, что происходило в черноземном крае в начале 18 века, стало судьбоносным для всей России. Однако  сегодня память о той славной эпохе в Воронеже выражена слабо. Мало того, в стране далеко не всегда признается факт, что город наш есть «колыбель» русского флота. В 1996 году, на всероссийском праздновании трехсотлетия отечественного флота, о Воронеже – «ни гу-гу», хотя торжества и приурочили к тем денечкам, когда первые суда сошли со стапелей наших верфей и закачались на волнах более полноводной, чем сейчас, замечательной русской речки по имени Воронеж.

О петровской эпохе и воронежском крае есть что рассказать. Но вот что показать? Памятник в одноименном сквере да Адмиралтейскую площадь с якорем и Успенским храмом? Этого крайне мало. Люди далеко не всегда хотят слушать и почти всегда желают видеть. Иногда приходится говорить буквально следующее: «Тут был цейхгауз, но его разрушили, чуть далее – шлюзы, но их затопили, ближе к несуществующему Адмиралтейству располагалась Немецкая слобода, да только она уже давным-давно сгорела дотла, а во-о-о-н там, в белесой дымке, стоял дом царя и терема его сподвижников». Понятно, что какие-либо претензии в данной ситуации предъявлять абсурдно. Из наших современников никто не виноват в том, что об эпохе Петра приходится говорить в подобном ключе. Но речь-то о том, что тематика эта богатейшая. При включении надлежащих ресурсов и активной позиции самих горожан дело можно развернуть небывалое!

Очень хочется надеяться, что подъем со дна водохранилища предмета петровской эпохи (не факт, что это именно судно), поменяет ситуацию в лучшую сторону. Главное, как следует применить и использовать хорошую идею, обеспечить ей достойное продолжение и развитие.

А так… Как тут сделаешь памятник Петру символом Воронежа? Но – сделали.

Официально и коллегиально. И все равно, на данный момент образ Петра не тянет на то, чтобы его безусловно ассоциировать с Воронежем. Питерцы вообще саркастически ухмыльнутся – Ну-ну…

Серьезную конкуренцию царю составил наш Котенок с улицы Лизюкова. При всем уважении к памятнику – на городской символ он тоже не «наработал», хотя многие приезжие в первую очередь интересуются именно им.

Да, он уникален. Достаточно сказать, что памятников мультяшным героям во всем мире только три. Джемовому мальчику в Японии, Микки Маусу в США и нашему Котенку. Первые двое – слишком образные, этакие «граждане мира». А наш имеет конкретную прописку. Достопримечательность? Безусловно. Популярность? Несомненно. Но не символ. В качестве сувенира – в самый раз. Сувениры, кстати, в чем-то перекликаются с символами.

Надо сказать, что и сувенирное дело в Воронеже выглядит так себе. Тарелки, кружки, магниты с видами города – по большому счету этим и ограничились. На проспекте Революции, как и по всей России – шкатулки «а-ля Палех», ложки да матрешки. Ничего отличительно-индивидуального. Если только «на добрую память»…

Есть еще сувенирные магазины на том же проспекте Революции, недалеко от Петровского, кстати, сквера. Но в них можно отметить разве что цены.

К символике города необходимо отнестись серьезно. Она ни в коем случае не может выглядеть искусственно-надуманной, образ-символ уже должен быть подготовлен в сознании горожан и проверен временем, а отнюдь не претворяться в жизнь по принципу «стерпится – слюбится». Не «он должен быть», а «его не может не быть».

Петр I? Допустим. Однако при  том положении, что сложилось на данный момент, это - очередной тарелочный сюжет,  интересная и важная экскурсионная точка, но, увы, никак не городской символ. Возможно, пока.