Культура ВРН

Выставка Серова в Третьяковке, побила все рекорды посещаемости в истории СССР и России и пробудила невероятный интерес к творчеству художника.
На 250 экспонируемых картин пришли полюбоваться более чем 450 тысяч человек !

Очередь в русский мир. О том, что культура являет собой смысл существования России:
/ izvestia.ru /

"Столичная либеральная интеллигенция никак не может отойти от шока: толпы москвичей и москвичек на лабутенах и без стоят в длинной очереди в ЦДХ на Крымском Валу… на выставку Серова. И даже снесли на пути к прекрасному какую-то дверь.

Впрочем, двери в ЦДХ на снос давно напрашивались: привычка тамошней охраны держать людей на морозе не имеет оправданий; это знает каждый посетитель книжной ярмарки Non/fiction. Как видим, любители русского искусства оказались «конкретнее» любителей иностранных книг.

Но не эта воинственность поклонников Серова так возмущает либералов, а сам факт любви к русскому искусству. Ненависть, истерика и отвращение у наших потенциальных «освободителей» зашкаливают. Кто-то из прогрессивных людей шутит шуточки, кто-то отпускает презрительные комментарии, кто-то постит издевательские «анимированные гифки», где специальный кран выкидывает людей из очереди, кто-то наполняет всё рассуждениями про «в серой стране, где серое небо, серые дома, серый народ и серый президент, художник тоже серый».

А кто-то, как журналистка Ксения Ларина, обвинил граждан в том, что вообще недопустимо стоять в очереди. Очередь — это зло. Очередь — это совок. За одним, впрочем, исключением. «Я стояла в очереди в «Макдональдс», в той самой, в первой очереди, зимой 90-го года! И поверьте, дети, это была не давка за гамбургерами, не очередь за американской хавкой — это была очередь за свободой. Открытие «Макдональдса» в мрачной, холодной, голодной Москве — это была акция не столько гуманитарная, сколько гуманистическая, нас включали в свободный цивилизованный мир». Тут остается беспомощно развести руками. За свободой в «Макдональдс» — это сродни анекдоту про человека, который в магазине «Березка» прыгнул за прилавок и попросил политического убежища.

Наиболее глубокомысленные аналитики договорились до того, что Серов — художник имперский, а потому массы «ватников» и ломятся на него, аж снося двери, чтобы приобщиться к ностальгии по былому русскому миру — тому самому, под который потом подложил бомбу Ленин. Порядочный же человек должен презирать имперство, русский мир, «ватников».

Серов действительно художник русского мира и художник империи. Он в числе лучших представителей русской классической реалистической традиции — одного из самых недооцененных явлений в истории мирового искусства.

Укрепилось интеллигентски-обывательское мнение, будто при первостепенных литературе и музыке, русская живопись второстепенна. «Русское» в истории мировой живописи — это либо доклассическое (иконопись), либо постклассическое (авангард, соц-арт). Икона «Троица» и антиикона «Черный квадрат». Русской живописи между условными 1700 и 1900 годами как бы не существует. Реалистическая традиция, традиция «похищения Европы», традиция освоения русским глазом европейской прямой перспективы и масляной краски якобы второстепенна. Этот подход к русскому искусству сформировался на Западе и навязан нам по понятной причине — тем самым Европа уходила от сравнения с Россией, вычеркнув два столетия из истории нашего искусства.

Между тем асинхронность русского живописного расцвета напрасно путают с отсталостью. Реалистическая традиция передвижников и в самом деле была асинхронна миру Эдуарда Мане и импрессионистов, «реализм» которых ограничивался борделями и кабаками Монмартра да выездом в деревню на реабилитацию. Но ничего «отсталого» в ней не было. В отличие от «академистов» передвижники не воспроизводили прежние, уже отмершие традиции европейской парадной живописи, а двигали изобразительное искусство вперед — туда, где оно еще не бывало и куда не пошли ни импрессионисты, ни прерафаэлиты, в социологизм и психологизм, рифмующиеся с традицией русского реалистического романа той же эпохи.

В результате наше искусство гораздо менее глянцево, гораздо в большей степени говорит о недостатках и бедах, чем современное ему западное, у которого и проститутки выглядят как богини. Но в величии русскому искусству отказать нельзя. И не случайно оно, начавшись с товарищества художников-нонконформистов, превратилось в официальное искусство империи, что было засвидетельствовано «Заседанием государственного совета» Репина — картиной-апофеозом имперского духа. Кстати, отличная была бы идея — привезти это полотно в Москву и устроить выставку одной картины.

С некоторой натяжкой назвать Серова «имперским» художником можно. Ему не раз и не два поступали заказы от императорской фамилии.

Ему принадлежат великолепные парадные портреты Александра III и удивительно мягкий и лиричный портрет Николая II, в котором можно увидеть душу и грядущую трагедию императора. Но эта имперскость ни в коем случае не была идеологической — напротив, в 1905 году Серов, не боясь потерять госзаказы, рисует язвительные карикатуры на разгоны казаками антиправительственных демонстраций.

По сути, Серов — очень камерный художник. Его интересует человек и ничего больше. Там, где Суриков или Репин создают многофигурное эпическое полотно, У Серова пара почти акварельных черточек, достигающих эффекта за счет невероятного проникновения в человека. Современники этот прием зачастую называли пророческим.







«Имперскость» же в творчестве Серова связана с особенностью госзаказа. Живопись — это искусство, которое не может развиваться «вольно». Расцвет живописи в любую эпоху в любой стране связан с появлением платежеспособного имеющего вкус заказчика. Так было и в России: причиной расцвета русской живописи, частью которого было творчество Серова, стала увлеченная конкуренция частных галеристов и меценатов — Третьякова, Мамонтова и галериста венценосного — Александра III, традиции которого продолжал его наследник. Одно время царь и Третьяков с настоящим азартом «перехватывали» художников друг у друга, и поэтому золотой фонд русской живописи так выразительно разбит между Третьяковской галереей и Русским музеем императора Александра III.

Не так давно, когда Нобелевский комитет вручил премию Алексиевич, те же самые персонажи, что сегодня изгаляются насчет выставки, рассуждали о «подлинном русском мире — мире не оружия и агрессии, а высокого искусства и культуры». И вдруг такое самораскрытие — русский мир искусства их не устраивает.


А «Девочка с персиками» и в самом деле — образ русского мира. Место действия — Абрамцево. Сакральное место для русского мира от Аксаковых, Гоголя и Хомякова до Мамонтовых, Серова и Васнецова. Героиня — Вера Мамонтова — в 1903 году выйдет замуж за Александра Самарина, племянника великого славянофила, и родит ему троих детей. В 1907 году внезапно умрет от пневмонии. Зато ее мужу предстоит пережить все испытания революционной эпохи: как «активный церковник» и бывший обер-прокурор Синода он неоднократно арестовывается и умирает в ссылке. Так что эта мирная залитая солнцем картина — окно в Россию, которая еще не знает, что ее скоро не станет."
Читать статью полностью: http://izvestia.ru/news/602465

Кстати, выставка снова продлена - до 31 января 2016!