Культура ВРН

Но зато мы, наконец, услышали - и зримо! - платоновское слово во всей его полноте и неискаженности. Рассказы читались почти полностью, с небольшими купюрами. И, ей Богу, оказалось, что проза писателя настолько богата и выразительна, что всякие театральные штучки, «решения», режиссерские изыски часто только затемняют её смысл, содержание и первозданную красоту.

Интересно, что спектакль возник из обычной студенческой работы над словом в рамках курса по сценической речи. Ребятам повезло, что с ними работал такой классный педагог, как Вера Камышникова. И что она так трепетно относится к творчеству Платонова. Вера Камышникова больше 30 лет преподает в ГИТИСе, работала в мастерских таких мэтров отечественной режиссуры, как Борис Морозов, Анатолий Эфрос, Александр Гончаров, Анатолий Васильев, Петр Фоменко, участвовала в семинарах в США, стажировалась в Королевкском Шекспировском театре, проводит мастер-классы по всему миру. Нередко участвует в постановках различных московских театрах с известными режиссерами как специалист по сценической речи.

Можно только порадоваться, как хорошо под её руководством студенты ГИТИСа освоили такой сложный материал.

Самое трудное, на мой взгляд, в работе над текстами Платонова - найти правильную интонацию. Платонова играют по-разному. Некоторые акцентируют условно-поэтический строй его прозы и языка персонажей, некоторые, наоборот, пытаются её «забытовить», играют, словно не замечая необычных платоновских выражений, спрямляя «бугристость», непричесанность его речи. Студентам удалось нащупать «золотую середину». Они не опустились в «бытовизм», но и не унеслись в поэтические дали. От излишнего пафоса, которым нередко грешат интерпретаторы платоновской прозы, московских студентов спасает молодое и здоровое чувство юмора. Но, рассказывая с юмором свои истории «об одиночестве и любви», молодые актеры нигде не переходят в сатиру, гротеск, не унижая иронией и не осуждая своих героев, а только любуясь ими и жалея их. Поэтому, несмотря на смех, который постоянно возникает в зале, в горле стоит комок...

Не подвели студентов и навыки «психологического» театра (та самая «система Станиславского», над которой так зло посмеялись артисты из Таллинского театра N099). На мой взгляд, платоновских героев потому так трудно воплощать на сцене, что это, как правило, очень простые, цельные, целомудренные и чистые люди, - качества, которые современный человек совершенно растерял. То, что называется, святая простота. И играть их надо не только «талантом», но и «человечностью», как писал Платонов. Откровенно порадовало, что человечностью эти молодые люди оказались не обделены.

Невольно вспоминается первый спектакль фестиваля, наделавший столько шума – «Педагогическая поэма» таллинцев. И там и здесь выпускники театрального вуза. Но какой контраст! Если в том спектакле молодые эстонцы вывалили на сцену всю, какую только можно грязь (возможно, современные актеры это тоже должны уметь показать, не спорю), то русские ребята – в своем - одарили зрителей любовью, чистотой и неподдельной болью за человека.

Можно считать, что ученики Женовача и Веры Камышниковой с лихвой компенсировали тот моральный удар, который нанесли эстонцы своей разнузданной постановкой по общественной нравственности (как видим, она у нас еще сохранилась). Благодаря Платонову. В чем, кстати, нет никакой неожиданности. Платонов – это наша несокрушимая линия обороны человечности. Слава Богу, что еще есть люди, которые на его творчестве воспитывают молодежь.


Шесть рассказов представили нам молодые «женовачи», как называют в Москве учеников Сергея Женовача. Это «Жена машиниста», «Юшка», «Счастье вблизи человека», «Никита», «Старик и старуха» и «Невозможное».

Казалось бы, произведения не объединены общей темой: «Жена машиниста» - про семью железнодорожника, усыновившую молодого парня, «Юшка» - про блаженного и безответного старика Юшку, который думал, что его все любят, «Счастье…» - про знакомство молодых людей и возникновение чувства между ними , «Никита» - про пятилетнего мальчика, оставшегося дома в одиночестве, «Старик и старуха» - о пожилой паре, надумавшей вдруг завести ребенка, «Невозможное», вообще, рассказ одного «сумасшедшего» про другого. Но выбор только на первый взгляд кажется случайным.

Все эти рассказы – о любви. Мы уже говорили о том, что тема любви необычайно близка самому мастеру, учителю ребят – Сергею Женовачу. Его фестивальные спектакли «Записные книжки» по Чехову и «Река Потудань» оставили такое ощущение, что он тоже поставил перед собой задачу преумножения в мире любви. В «Невозможном» режиссер прямо говорит о своей солидарности с Платоновым в его взглядах на любовь как на «меру одаренности жизнью». Каждый рассказ из спектакля это свидетельство того, как по-разному живет любовь в человеке и как по-разному в нем проявляется – будь это семьянин со стажем, старике, ребенок, молодой человек или девушка. Сама субстанция любви везде одна. И узнать её можно только по тому свету, который излучает человек.

В рассказе «Невозможное», который венчает эту тему в одноименном спектакле и является подлинным платоновским гимном любви, его герой мечтает, чтобы человечество открыло «микроб любви», в существовании которого он не сомневается. И заразило бы им всех людей, чтобы «Вселенная почувствовала радость». Заразить этим «микробом любви» стремится и театр Женовача. (Этим, возможно, объясняется и то, что театр устроил для зрителей угощение, танцы в антракте и игру на гармони. В «Записных книжках» угощают яблоками, в «Потудани» - молодой картошкой с салом и крепким чаем. Где еще такое можно увидеть?).

Но чтобы транслировать в зал свет и любовь, «заражать» ими, надо самому любить и светиться. Заставить актера это делать НЕВОЗМОЖНО! Ни за какую зарплату. Никакая система Станиславского не поможет. Невозможно такое сыграть, изобразить, потому что светиться человек начинает только от переполненности чувством бескорыстной любви необыкновенной силы, ощущения счастья и единения с миром. А далеко не многие люди на это способны. Это особый дар. Ставя перед актерами такую высоченную планку, режиссер очень сильно рискует и обрекает себя на определенные неудачи. Но самое удивительное в дипломном спектакле гитисовцев то, что они светятся.

Несколько платоновских персонажей прошло благодаря им перед взором зрителя за эти час 20 минут, но уже невозможно забыть ни их, ни исполнителей. Простодушный машинист Петр Савельевич из «Жены машиниста» - Глеб Пускепалис, его помощик безмолвный Кондрат - Вячеслав Евлантьев, заботливая Анна Гавриловна – Наталья Ушакова, трогательный и безответный Юшка – Иван Василевский, добрый и наивный Никита – тоже Вячеслав Евлантьев, пронзительно-одухотворенные Вера – Евгения Громова и Чагатаев – Иван Янковский из «Счастья», забавные «старики» из «Старика и старухи» - опять Вячеслав Евлантьев и Юлия Соломатина – трудно выделить кого-то одного. Разве что особенно впечатлил редкий по открытости и страстности финальный монолог Ивана Янковского о «невозможном».

Запомним эти имена. У меня нет сомнения, что мы оказались свидетелями начала творческого пути будущих звезд российского театра. Если они, конечно, не утратят своей способности «лететь душой» к этому самому невозможному, которое Платонов называл «невестой человечества». Да и самой человечности – тоже.


Предлагаем Вам принять участие в опросе по итогам III Платоновского фестиваля.