Культура ВРН

Реплика по поводу не увиденного спектакля

Спектакль «Педагогическая поэма» мне не довелось увидеть. Но за полемикой вокруг него я слежу. Оговорюсь сразу: После умной и доказательной рецензии Татьяны Быбы я поняла, что это зрелище не для меня. Активное использование физиологических подробностей человеческой жизни на сцене или на экране представляется мне и излишним,и антиэстетичным. Может быть, как считает господин Бояков, виною тому, возраст, может, воспитание, может, вкус. Как бы то ни было, я этого не люблю.

А смотреть спектакль, или не смотреть, ругать, или хвалить – дело индивидуального вкуса.

Но… Меня смущает и отталкивает сам настрой развернувшейся полемики. Она злобная, вместо того, чтобы быть аналитичной и доказательной. И еще хуже то, что в ход пускается национальная карта. А это зачем? Выставить наружу наши национальные комплексы? Насколько я понимаю, спектакль игрался отнюдь не только в России и не только для русских.

И, опять же, насколько я могу судить, речь в спектакле идет не об этом, а о попытке посмеяться над старыми кумирами. Как давно известно, человечество всегда со смехом расстается со своим прошлым. Полагаю, что ни Макаренко – вполне достойный деятель своего времени, ни, тем более, Станиславский, не утратят своего реального исторического значения (у Станиславского оно настолько огромно, что и доказывать не надо). Кстати, вспомним: после смерти Гете над ним много потешались радикалы разных мастей. А великий поэт остался в веках. Нашим деятелям, полагаю, тоже ничто не грозит.

Я не случайно вспомнила о Гете. Это – как бы исторический прецедент. Все уже было и до нас. Были и скандальные срывы спектаклей. История зафиксировала, например, скандальную постановку драмы Виктора Гюго «Эрнани». Правда, на сей раз хулигански вели себя сторонники драматурга, а не наоборот, как у нас. Но сути дела это не меняет. И те и другие только создавали спектаклю рекламу.

И опять же, запретные для искусства темы существовали всегда, и социум вправе табуировать те или иные темы или жизненные явления. Однако история театра и литературы показывает, что не всегда нравы были столь строгими. Были времена большей или меньшей свободы от разных табу. В V веке до нашей эры, например, афинский демос бурно аплодировал комедии Аристофана «Лисистрата», с нашей сегодняшней точки зрения, абсолютно неприличной (кто не читал и интересуется, может почитать: она переведена, правда, как считают знатоки, в несколько приспособленном под наши вкусы виде). Позже, в эпоху Возрождения совсем не подвергались осуждению щекотливые новеллы «Декамерона» или весьма откровенные подробности в знаменитом романе Рабле. Да и сам Шекспир, если верить ученым, посвятил многие из своих любовных сонетов… мужчине.

Времена меняются.

После Возрождения возобладали иные принципы жизни и иные моральные установки. Запретные темы не исчезли, просто перешли в сферу маргинального (вспомним Баркова или лермонтовскую поэму «Сашка»). Кстати, во все века народная карнавальная культура, как известно, широко использовала тему человеческого «низа».

А потом, после известных студенческих волнений 1968 года, когда, по словам историков, свершилась «сексуальная революция», в искусстве многое изменилось. Исчез запрет на ранее табуированные темы. Хорошо это или плохо? Мне лично это не нравится. Прежде всего потому, что вместе с этой «свободой» из искусства (не только театрального) ушла важная его составляющая во все века. А именно тема любви. Жаль.

Но такова реальность. Бороться с ней с помощью запретов – только разжигать интерес. Скандал интересен всегда. Но не забудем: благодаря Платоновскому фестивалю, мы познакомились с новым для нас явлением. Всякий опыт полезен. Даже отрицательный.

Не принимая эту эстетику, остается уповать на личный вкус и личное нравственное чувство.