Культура ВРН

Молодой режиссер Семен Серзин, говоря о том, что толкнуло его на постановку «Потудани», объяснил, что ему очень понравилась повесть Андрея Платонова. Вот так просто: понравилось – поставил. И дополнил первоисточник образом бесполого и бессловесного существа, которого почему-то назвал Юшкой, указывая тем самым на другой рассказ Платонова. Но этот, серзинский Юшка бесконечно далек от авторского замысла и его философской составляющей. Его функция в спектакле сводится к тому, чтобы выслушивать главных героев, заменять сторожа Кантемировского рынка и его жену и в нужный момент подвернуться Никите под руку, чтобы тот убогого ударил. (Трудно представить себе платоновского Никиту Фирсова, избивающего нищее безответное существо, правда?).

Юшка и Батя

При всей одаренности актрисы Алессандры Джунтини, этот Юшка в этом спектакле сводит на нет усилия режиссера и актеров окунуться в бездонные глубины платоновского мира. Я уж не говорю уже об огромной бутыли самогона, из которой Люба наливает мутное пойло Никите. Забавно, что именно этот эпизод, да еще ужимки Бати (Владимир Карпов) в духе шолоховского деда Щукаря вызывают набольший отклик у зрителей. Вот что, оказывается, публике надо.

Режиссер обходится в этом спектакле театральными выразительными средствами, не прибегая к фигуре автора-чтеца и хора, читающего на разные голоса платоновский текст. Лишь в начале и в конце спектакля звучит «закадровый» авторский текст, начитанный в нарочито «нетеатральной» бытовой манере. Но похвальное стремление постановщика уйти от читки повести со сцены оборачивается потерями целых кусков, узлов повести и выливается в форму последовательно слепленных этюдов. Объединяет их история любви Никиты (Иван Бровин) и Любы (Анна Донченко).



Никита быстро отбрасывает маску задумчивости и застенчивости и с ходу говорит о своих переживаниях. Никита в этом спектакле - парень не промах, вполне от мира сего. И даже странно, что у него возникают проблемы в сексуальной сфере. По версии режиссера, Никита может полюбить Любу не только платонически, но и физически только после того, как с горя измочалит Юшку. А ведь герои Платонова при всей скупости внешних манифестаций фантастически богаты духовно, готовы и способны полюбить все человечество.

И все же в этом спектакле есть безусловные ценности, связанные, в первую очередь, с актрисой Анной Донченко. В ней есть платоновская глубина и безбрежность. Сильное впечатление производят две сцены с участием Любы и Никиты – первое физическое сближение после свадьбы и финальная встреча. Режиссер предлагает целомудренное решение этих эпизодов, тем самым приближаясь к отражению не плотской, а космической любви. И боль бренного тела, и огромное чувство, которое не вмещается в земное человеческое тело – все переживается и передается актрисой, которая в данном случае подчиняет своей власти и ведет за собой партнера.

И «вытаскивает» спектакль.