Культура ВРН

Я абсолютно уверена, музыка – это какой-то запредельный вид искусства. Если остальные пользуются средствами, существующими в природе, – словом, зрительными образами, цветом, то музыка – тем, чего в ней не существует. Разве что в трелях птиц. Нет, конечно, окружающий мир полон и других звуков. Но сливаются они в удивительной красоты мелодии только в сознании  музыканта. Впрочем, может быть, музыка – это  язык человеческой души. Только многие ли его слышат? И тем более, способны воспроизвести? Только музыканты. Поэтому я считаю их небожителями.

Один из них посетил Воронеж в дни Платоновского фестиваля и дал великолепный камерный концерт фортепьянной музыки. Это – Владимир Могилевский из Германии. Он  русский. Родился в Москве. И, между прочим, уже в 8 лет давал концерты. Причем, играл оригинальные произведения современных композиторов, которые писали специально для него (потом это стало традицией). Учился в гнесинской музыкальной школе и гнесинской же академии. После  её окончания в 1994 году уехал в Германию. Думаю, не надо объяснять, почему. Какие были годы! И хорошо, что уехал. Очень быстро он покорил весь мир. Перечислять все его победы и регалии, которым несть числа, не буду. Назову только престижнейший Международный конкурс пианистов в Порту в 1992 году (Португалия), где он стал победителем и  получил Специальный приз за лучшее исполнение сонаты Бетховена. После огромного успеха на фестивале пианистов, посвященном Ференцу Листу (Бонн, 2002) Владимиру была оказана особая честь дать концерт из произведений великого композитора в его Доме-музее в Веймаре и играть на личном рояле Листа. И это был только первый раз, когда он играл на этом историческом  «Бехштейне».

В 2004 году в Берлине ему была вручена Международная премия «За выдающиеся достижения в музыкальном искусстве». И это правильно. Он выдающийся музыкант-виртуоз. И не только.

Нет никаких слов, чтобы описать, что вытворял с роялем этот вполне еще молодой  человек с красивым лицом немного избалованного любимца фортуны и бетховенской  гривой вьющихся русых волос!  При этом скромность и непринужденность, с которой он вел себя на сцене, может сравниться  только с роскошью артистической интерпретации произведений, сыгранных им на сцене филармонии. Концертная программа,  преподнесенная им воронежцам, отличалась свежестью,  разнообразием и, я бы сказала, парадоксальностью. Это музыка, которая родилась в ту же эпоху, когда творил Андрей Платонов. Радостная мажорность и  позитив пяти прелюдий Анатолия Лядова и светлая безмятежность прелюдии и вальса Рейнгольда Глиэра были буквально сметены  мощной какофонией знаменитых «Сарказмов» Сергея Прокофьева. Просто невероятно, как артист при помощи звуков сумел выразить  не только яростное и желчное обличение мира, который вызывал у композитора, известного своей непримиримостью,  полное неприятие, но и глубокую скорбь и печаль по поводу его несовершенства. После пароксизмов измученной сарказмом души, артист обрушил на зрителей радостное ликование марша из оперы Прокофьева же «Любовь к трем апельсинам», снабдив его, однако, изрядной долей иронии.

А потом и вовсе – всеобщее изумление. Два произведения Скрябина для левой руки – Прелюдия и Ноктюрн. Эти две пьесы  великий композитор написал в то время, когда из-за невероятного творческого перенапряжения у него отказала правая рука, что ему грозило полным прекращением концертной деятельности, да и вообще игры на любимом инструменте. Скрябин в них мастерски использовал технические возможности одноручной игры. В исполнении Могилевского   они прозвучали фантастически. И не только потому, что одной – левой – ему удалось достичь почти оркестрового звучания (к этому зритель уже успел привыкнуть), но и его глубокой проникновенностью. Печальная прелюдия буквально выворачивала душу как прощание навсегда с чем-то  невероятно дорогим. А мягкие ласковые звуки Ноктюрна  успокаивали и утешали… Следом – другой Скрябин, страстный и экспрессивный, «пламенный» и горячий. Его поэма «К пламени» сама как прелюдия к  великим скрябинским произведениям – «Божественной поэме», «Поэме экстаза» и «Поэме огня». На наших глазах спокойный музыкальный огонь из камина, навевающий умиротворение и  раздумья, превратился в мощное пламя, пожар в душе творца.  Только такой пожар чувств и может породить что-то значительное, важное и нужное людям. Обжигающая сила творческого горения переросла у музыканта в дерзкие, торжествующие звуки знаменитой Прелюдии соль минор другого великого композитора первой половины 20 века – Сергея Рахманинова, вселяющие надежду и веру в человека.  Логическим завершением первого отделения концерта стала другая Прелюдия Рахманинова – до диез минор, прозвучавшая как ироничное обещание  того, чего и на свете-то, может, нет...

Но на этом эксперименты с душами зрителей не закончились. Второе отделение концерта было не менее экспрессивным  и  контрастным.  Рай, который подарил нам, наконец, музыкант под волшебные, чарующие звуки «Бергамасской сюиты» и «Более, чем медленного вальса» Дебюсси,   рухнул  от зловещего, бешеного, неотвратимого и обрекающего на смерть  «Танца смерти»  Сен-Санса и Листа.  Потрясающее произведение, довольно редко исполняемое.  У  Могилевского оно предстало воистину как  демоническое шоу – как бы ни был захватывающе  фантастичен и гипнотически завораживающь танец смерти, как бы не оттягивал он неизбежный конец – он придет. Такой вот грустный апофеоз…  Надо сказать, что в оригинале – это оркестровое произведение. Только благодаря великолепной, непревзойденной технике, страсти  и вдохновению пианисту удалось только игрой на рояле передать богатство оркестрового звучания пьесы, виртуозно используя все регистры от низких хриплых басов до тончайшего дисконта.   

Но в финале своего концерта Владимир Могилевский все-таки вырвал зрителей из объятий смерти и наградил тремя энергичными, оптимистичными и виртуозными этюдами и  трогательной и техничной пьесой «Искорки» полузабытого польского композитора Морица Мошковского, которого в свое время считали непревзойденным мастером фортепьянных сочинений.  Вот с этими искорками в душе и остались бы счастливые посетители концерта. Если бы не еще несколько жизнеутверждающих джазовых произведений, которые пианист сыграл на «бис» - Ночную прелюдию Гершвина и три  коротких и эффектных пьесы собственного сочинения.

Никаких слов не жалко, чтобы выразить восхищение игрой и творчеством музыканта мирового  уровня, который чудом оказался в  нашем городе благодаря Платоновскому фестивалю.  Он не только покорил всех своим  практически совершенным исполнением. Самое главное, он   подарил нам ни с чем несравнимое наслаждение встречи с  потрясающей Музыкой. Которая для него, по всей видимости,  гораздо важнее совершенства. Так что Владимир Могилевский может вписать еще одно название в список покоренных им городов –  наш Воронеж.

P.S.  Еще один штрих к портрету музыканта. Он – единственный из всех гостей фестиваля дал благотворительный концерт в зале воронежского музыкального колледжа. И более того, мастер-класс для наиболее одаренных ребят из этого учебного заведения. Надо ли говорить, какое незабываемое впечатление на всю жизнь останется у них от встречи с таким мастером?