Культура ВРН

Накануне I Международного Платоновского фестиваля мы попросили поделиться своим впечатлениями о его театральной программе художественного руководителя Кольцовского театра, заслуженного деятеля искусств РФ, лауреата премии «Золотая маска» Владимира Петрова. Но разговор пошел не только о фестивале…

- Владимир Сергеевич, как, по Вашему мнению, составлена театральная программа и что из предполагаемых к показу в Воронеже спектаклей удалось Вам посмотреть?

- Считаю, что каждая из представленных работ по-своему интересна. Из них я видел только два спектакля и могу их с полной уверенностью рекомендовать для просмотра. Интересна и привлекательна «Соня» Нового Рижского театра. Перед походом на спектакль могу рекомендовать зрителям прочитать прежде саму повесть, чтобы понять, насколько необычные ходы в постановке нашел режиссер Алвис Херманис. Само произведение Татьяны Толстой хорошо, но то, что сделал Херманис – вызывает удивление и совершенно особые чувства. «Буря» Деклана Доннеллана в этом плане несколько уступает. Однако, это тоже замечательная работа и по актерской линии, и по режиссуре, да и по самому шекспировскому материалу. Все остальные названия, к сожалению, не видел. К счастью, смогу их посмотреть. Это и «Калигула» Театра Наций в постановке Эймунтаса Някрошюса, и платоновский «Рассказ о счастливой Москве» Театра-студии под руководством Олега Табакова в постановке Миндаугаса Карбаускиса, и спектакль «Неподвижные пассажиры» легендарного Филиппа Жанти. Его постановки всегда - открытия и откровения, удивление и радость. Сама по себе фигура Жанти, безусловно, украсит Платоновский фестиваль. Особый стиль в театре проповедует Андрей Могучий. Но и его работы достойны внимания и уважения. Относительно новосибирского театра «Глобус» ничего не могу сказать. Я слышал об этом коллективе, но ни одного их спектакля не видел.

- Что Вас, как зрителя, привлекло в тех двух спектаклях, что вы уже видели?

- В «Буре» актерские работы и режиссура. А вот у Херманиса своя, совершенно особая эстетика. Это авторский театр. «Соня» - новый подход и к способу инсценирования, и к выразительному языку, и к актерскому существованию на сцене. Это очень талантливо и необычно.

- Наверняка, за годы работы в Москве Вам удалось посмотреть немало постановок в «Табакерке». Ждете что-то нового для себя в этой постановке по Платонову?

- Карбаускис очень своеобразная и интересная фигура на режиссерском поле Москвы. Он человек театра, не конъюнктурный, со своим взглядом на мир – большей частью трагическим и печальным, что странно видеть в таком молодом режиссере. Я уверен, это будет необычно и интересно, поскольку много слышал об этой постановке.

- А что касается творчества Някрошюса?

- Някрошюс – это целый мир, отдельная планета. Но дело в том, что та новизна, которую он явил нам своими первыми работами, немного притупилась, стала понятна и привычна. Он приучил зрителей к тому театру, который любит сам. В этом же русле продолжает двигаться и сейчас, что само по себе, мне кажется, не очень интересным. Мое режиссерское кредо – надо каждую пьесу открывать своим новым ключом. У него он почти всегда один и тот же. Метафорически это обозначается, как прибалтийская режиссура, которая стала немного нас всех утомлять. Больше внимания уделяется форме, метафорам на сцене, своему особому, талантливейшему языку и постоянно звучащей музыке. Но при всем этом, возможность увидеть в Воронеже «Калигулу», дорогого стоит. Я считаю, что в театре может быть абсолютно все, что угодно, если это оправдано, необходимо, если это высказывания, связанные с определенным взглядом на жизнь. Каждому режиссеру важно иметь свои незаемные средства выразительности. Почти у всех приглашенных на фестиваль постановщиков это присутствует. Я с радостью и удовольствием надеюсь получить возможность все это увидеть в Воронеже.

- В театральной программе довольно объемно представлено творчество Андрея Платонова, что и не удивительно. Вам интересно посмотреть разные сценические трактовки произведений нашего земляка?

- Поскольку я сам готовлюсь к постановке по Платонову, то эти работы не пойду смотреть. Очень важно сохранить собственные ощущения этого автора. Потому что если это будет талантливо, я могу попасть под чье-то влияние. Если бездарно – может постичь разочарование. А испытывать это никак не хочется. Произведения Платонова – это, прежде всего, литература высочайшего уровня. Как перевести ее на язык театра, я пока не знаю. Просто рассказать историю возможно. Но увязать систему образов Платонова, его складывание слов – порой совершенно неожиданных и не стыкующихся, ранее мной не понимаемых – это отдельный предмет разговора. Для меня в литературе ХХ века существуют два особых писателя – Платонов и Бабель – люди со своим особым способом складывания мозаики из разных слов.

- Как же тогда вы собираетесь идти на «Рассказ о счастливой Москве»?

- Там меня больше всего интересует режиссура.

- Некоторые спектакли в рамках фестиваля будут проходить на сцене Кольцовского театра. Чем в это время будут заниматься наши творческие работники и лично Вы?

- Будем продолжать репетировать. Сейчас у нас в работе параллельно идут два названия: «Мост Людовика Святого» Торнтона Уайлдера и «Укрощение строптивой» Вильяма Шекспира.

- Все постановки рассчитаны на сцену исторического здания?

- Да, на Зимний театр. На мой взгляд, определение «историческое здание» странно звучит. Просто мне нравится именовать этот театр Зимним. Официально, он останется тем театром, что и был. Успокойте наших читателей, потому что они взволновались моим, как считают, авантюризмом. Вопрос в том, что сценография, которая заказана для Зимнего театра, она не подойдет для той сцены, на какой мы работаем сейчас. Я неоднократно говорил, что открыть театр просто, как здание, это очень жалкое явление. Поэтому стремлюсь подготовить максимально большой репертуар. Не знаю, сколько смогу и осилю. В идеале – это шесть названий: четыре для большой сцены, два для малой. Время для работы еще есть. Сезон мы закрываем 15 июля, а новый откроем уже в сентябре.