Культура ВРН

Запад отчаянно пытается - пока в основном пропагандистскими методами - вернуть в либеральное лоно начавших вспоминать о незыблемости традиционных ценностей.

Совладелец крупнейшего немецкого журнала Spiegel, носящий фамилию основателя журнала и якобы являвшийся его сыном, Якоб Аугштайн, отличающийся левыми взглядами и в 2012 году попавший на 12 место в списке главных антисемитов мира (по версии Центра Симона Розенталя) выдал очередную оскорбительную статью в адрес стран Восточной Европы.

Тема статьи могла бы уместиться в одной емкой цитате Якоба Аугштайна: «На самом деле между Востоком и Западом идет культурная война. И настало время осознать неприятную вещь: таким западным ценностям, как либерализм, толерантность и равноправие противостоят восточные никчемности - расизм, невежество и узколобость». Здесь автор жалуется на то, что якобы Польша, Венгрия и Словакия, вступая в Евросоюз, сначала «вели себя как порядочные европейцы, а теперь ими не являются». То есть не готовы принять подчиненное положение по отношению к Германии, отдать «должное» Евросоюзу и принять «великие западные ценности»: либерализм, толерантность, равноправие (а значит, меньше страдают от наплыва мигрантов ввиду остатков иммунитета и способности обороняться).

* * * * *
Администрация сайта culturavrn
НЕ СТАЛА (!) ОБНАРОДОВАТЬ (!) открытое обращение ведущего солиста Театра Оперы и Балета Алексея Иванова,
что говорит или о осознанном нежелании ОСВЕЩАТЬ ВСЕ СТОРОНЫ КУЛЬТУРНОЙ ЖИЗНИ города
или делаеться это под давлением той же группы лиц, обладающих административным ресурсом, под молчаливой позицией губернатора и департамента культуры, которым привычнее мелькать на фоне перерезания ленточек и в качестве "эффективных менеджеров" на элитарных балах.
Но пост-модернисткий список бычковского Пlatonoffфеста - сайт опубликовать не забыл., состоящий по сути из тех же арт-либеральных "танцев с экскаватором", "пиксельной эстетикой" на дергающихся LCD-экранов, дружков Боякова-"вырыпаевых" из "Практики", Гoголь-Центров, чуть разбавленных "табаковым", но в целом представляющих часть "Тусовочной маски", подписантов в поддержку "Тангейзера" и входящих в близкий и общий по раскрутке торговой марки "Современное искусство" круг друзей и соратников политтехнолога, русофоба Гельмана, Боякова, Бычкова, Угарова, Богомолова, Кулика, Давыдовой, Дёготь, Даши Абрамович & "Гараж" и пр. их содержателей и начинавших подъём своей карьеры с раскрутки на высокогрантовой, популярной на Западе "унитазно-копрофильско-голожопой" тематике. Когда конъюнктура спроса на "унитазы с говном" и "распятых голых девок", - поутихла, а в обществе появилось единение народа на основе защиты консервативных, традиционных ценностей, то товарищи "передового, авангардно-копрофильского труда" переключились к изгаживание классических произведений ( что им не впервой), возмущаясь их нормативностью, неискажённостью, "отсталостью" под отношению к своему авторскому видению, которое всегда можно выдать властьимущим элитам и части космополитической городской публики, как "новое", обязательное для потребления. А по поводу замкнутая это в себе знаковая система-пустышка, уничтожение кода самоиндефикации народа, общества, высокотехнологичная реклама "прогресса" для узкого круга лиц, или высокобюджетный атракцион -, выяснять это и напрягаться после "уплоченных" денег за недешёвые билеты - никто из обывателей будет. За них это сделают самые востребованные у либеральных политиков, западного и российского истеблишмента, клоуны-карикатуристы (востребованные и оплачиваемые больше чем какие-то инженер или учитель), и те их почитатели, кто считает , что пляска на чужой крови, глумление Шарли-Эбдо над любыми понятиями и образами, святыми для других культур и цивилизаций, совершаеться ради торжества завоеваний западной демократии, - то это и есть самое главное завоевание к которому пришёл Запад, то они получат толпы из миллионов обозлённых и жаждущих красивой, как из рекламного билборда, жизни, желающих так же глумиться во имя свободы, но уже на территории своего бывшего хозяина - либерально-сытого Запада, превращаявсё всё в хаос нескончаемого перманентного "революционного", антигосударственного террора, о котором так мечтал, накануне катастрофы 1917 года, товарищ Троцкий и многие представители финансово-буржуазных элит России.

А, скажите, пожалуйста, уважаемые журналисты, не задавали ль вы культурным управленцам вопрос, о стоимости привоза из-за морей-окиянов в исстрадавшийся без "свежего" западного возДУШКА Воронеж всех этих прогрессивно конвульсирующих в неуловимых для замшелых консерваторов смыслах клоунов? Это ж не коммерческая тайна. Или-таки коммерсанты-благодетели взвалили всё энто дело на свои могучие плечи? В Кризис! Когда ни у кого нету денег и все друг другу должны!

Как точно, не называя чьих-либо фамилий, редактор "Литературной газеты, писатель Поляков характеризует в интервью данное газете "Культура" клиповую, конвульсирующую активность "новодрамовских новоделов", чьи имена с постоянным упорством включает в Платоновский фестиваль М. Бычков. Видимо, Бычков, как автор проекта Платовский фестиваль, проецирует на тех из "своих" по сообществу "актуальное искусство" коллег, кого он постоянно включает в списки участников фестиваля, свои скрытые, трудно осущствляемые, чем прежде при либеральной медиамонополии, самореализации своих "авангардно"-салонных бунтиков, -коммерсант Бычков не решаеться предъявить что-то более "оппозиционно-майданное", а вся "новизна" Бычкова-"драматурга", оказываеться состоит в ступлении в спор с беспроигрышно-коммерческой, вечно популярной классикой Пушкинского "Бориса Годунова". Замахнувшись, так сказать на "исправление пушкинских смыслов" истории 17-го века путём включения в канву сюжета о "народной смуте" современных гаджетов, особо близких сердцу каждого хипстера и офисного клерка, и узнаваемые визуальные знаки, знакомые современным людям по новостным горячим сюжетам об уличных антигосударственных протестов,- Бычков, как автор бессилен против Пушкина. Единственное, что может предъявить Бычков - это заигрывание со знаками социального протеста на защищённом просранстве театральной сцены, когда при ничем не обузданном эгоистическом желании "художественной" самореализации выбор таким автором делаеться в сторону самого популисткого, привлекательного, чисто формального решения, расчитанного на тех из активных молодёжных групп, кто потенциально всегда готов протестовать против любой существующей власти и при возникновении любых социально-революционных потрясений составляет костяк протестных, готовых на всё, уличных масс. У такого искусства сегодня найдёться большое количество как местных спонсоров из нуворишей и меценатов, так и ведущих более открытую прозападную политическую деятельность типа Ходорковского, Прохорова, Караганова, Юргенса, либералов из Кремля во главе с Кудриным, Чубайсом, ВШЭ, медиатусовкой типа Синдеевой и Ко, эхо Москвы, ТК Дождь и др.


"27 марта отмечается Международный день театра. «Культура» побеседовала с главным редактором «Литературной газеты» — драматургом, автором пьес «Козленок в молоке», «Халам-Бунду», «Хомо Эректус», «Контрольный выстрел» и многих других.

культура: С чем можно поздравить отечественное сценическое искусство?
Поляков: С тем, что оно еще живо, несмотря на глубокий кризис. Наш театр оказался пленником ложно понятой новизны и вседозволенности, застрял в своего рода «дне сурка» и никак не может выбраться. Под обновлением языка понимается матерщина, под творческой дерзостью — генитальная развязность, а под остротой — мучительная, как зубная боль, неприязнь к собственной стране. Многие режиссеры уверены: театр — это своего рода майдан, место неадекватной самореализации, где можно воплотить любую, самую бредовую грезу.

культура: Но ведь и Мейерхольда не все принимали, объявили его театр чуть ли не дегенеративным...
Поляков: Даже Михаил Булгаков язвил, что Мейерхольд погиб под трапециями с голыми боярами, рухнувшими во время репетиций «Бориса Годунова»... Кстати, тогдашний театральный авангард и его кураторы считали «Дни Турбиных» не столько злостной белогвардейщиной, сколько устарелой «чеховщиной», по недоразумению пережившей революцию и Гражданскую войну. То ли дело «Оптимистическая трагедия»! И где она теперь, эта «новая драма» тех буйных лет? А Булгакова ставят до сих пор. Чтобы быть современным, надо оставаться немного старомодным.

Недавно я был во Пскове на круглом столе, посвященном состоянию российского театра. Вел его президент Путин. Перед этим он обошел реконструированный театральный комплекс, стоивший казне почти миллиард рублей, и остался доволен. Потом состоялась премьера «Графа Нулина». Актеры, выряженные пионерами, дурными голосами пели, бормотали и глумливо декламировали вечный пушкинский текст. Потом они, конечно, разделись... Оставшиеся на премьеру московские и губернские начальники сидели с лицами, искаженными двумя сильнейшими чувствами: ужасом от спектакля и радостью, что этот кошмар по причине занятости не увидел Путин. Но больше всего мне запомнилась безысходная тоска в глазах псковских театралов, пришедших на премьеру.

культура: Вы против нового прочтения классики?
Поляков: Нет. Но где здесь новое прочтение? Взрослые дяди и тети, переодетые в пионеров, — это же фишка конца 80-х. Ни один советский капустник не обходился без мужиков, которые, дрыгая голыми волосатыми ногами, изображали под хохот коллег танец маленьких лебедей. Воля ваша, но новаторство многих современных режиссеров — это волосатые ноги маленьких лебедей. Не более. Если углубиться в историю театра, то выяснится: до XIX века актеры играли классику в костюмах своей эпохи. Агамемнон мог выйти к зрителям в камзоле и парике. А теперь, обув Гамлета в кроссовки Nike, изнемогают от чувства собственной гениальности. Смешно!

культура: При этом режиссеры с неохотой берутся за новые пьесы. Что сегодня происходит с драматургией?
Поляков: Ничего хорошего. Автор прочел пьесу друзьям, обрел восторг критика, неискреннего, как продавец «гербалайфа», получил премию, желательно заграничную, и на этом все заканчивается. В репертуар такие пьесы если и попадают, то не задерживаются. Зритель не идет. Кстати, сегодня пьесы в обычном смысле, как законченные литературные произведения, почти не пишутся. Такая ситуация вполне устраивает режиссеров: их самовыражение не сковано ничем — ни темой, ни сюжетом, ни характерами, которых попросту нет. В итоге нынешний театр иной раз напоминает мне лабораторию, где занимаются не научным исследованием, а придумыванием пробирок диковинной формы."

Вот она - первопричина всей этой вакханалии "современности" в искусстве ! - "...мучительная, как зубная боль, неприязнь к собственной стране" ЗА ЦВЕТНЫЕ БУМАЖКИ.

"Ну так как развивается культура? Почитаем введение Основ ГКП: «Государственная культурная политика исходит из понимания важнейшей общественной миссии культуры как инструмента передачи новым поколениям свода нравственных, моральных, этических ценностей, составляющих основу национальной самобытности. Знание своей культуры и участие в культурной деятельности закладывает в человеке базовые нравственные ориентиры: уважение к истории и традициям, духовным основам наших народов и позволяет раскрыть таланты, дарования и способности каждого человека.
Государственная культурная политика основывается на признании огромного воспитательного и просветительского потенциала культуры и необходимости его максимального использования в процессе формирования личности».
Снимаю шляпу. Но, господа, тем самым признается ведь, что культура – это культ предков! Их мало чтить уроками литературы, экранизацией, проведением юбилеев и т.д. Почтение – это в первую очередь попытка стать как они – творцом культуры с ее ценностями. Если культура и развивается «путем создания новых художественных форм, нового содержания», то рост количества текстов, фильмов, спектаклей и вообще отраслей, увеличивая видовое разнообразие всей культурной системы, увеличивать должен и саму устойчивость культуры, а не расшатывать ее.
В один и тот же день глава Минкультуры РФ критикует столичный театр за недостойную, на его взгляд, трактовку "Мертвых душ", а в театре Вахтангова вручают премию "Хрустальная Турандот" за лучшую режиссерскую работу именно автору спектакля "Мертвые души Кириллу Серебренникову.
В той же программе спектакля этого же Гоголь-центра – «Неврастения» написано: «Поскольку политическая ситуация скверна, а государственные культурные инициативы (в особенности, касающиеся радения за нравственность) носят все более идиотический характер, появилась тенденция защитить вопреки или, напротив, замочить в поддержку».
Идиотический характер, слышите? Что взамен? Неврастения.
Рационализация – вот что лежит сейчас в основе развития нашей культуры, судя по проекту. На какое-то время это может обеспечить даже равновесие, когда ни одна отрасль не господствует над другой, как бы того ни хотела. Но неужели история не научила нас?! Стремление к синтезу в культуре весьма опасно тем, что она включает в себя духовных компонентов больше и больше – до полной уверенности, как это было еще в Древнем Риме, что вся ее система способна включить в себя ну абсолютно все. И тогда культура распадается.
Любой из истинных творцов культуры – это жертва, и именно жертва является основой культуры и отдельного культурного факта. Чтобы убедиться в этом – достаточно почитать любой учебник культурологии, прежде чем браться излагать основы культурной политики. Апологетов всяческой неврастении и русского мата как «великого достижения народа» трудно исправить – неврастения… А вот подверженным колебаниям полезно почитать… Например, С. Ключникова: «Существует земной закон, по которому с того момента, как прекращается всякое преследование и достигается всеобщее признание, начинается и разложение». Понимаю, что эти слова вызовут некоторую агрессию. Что ж… Агрессивность – свидетельство начала подмены. Нигилистов, «Бесы» вспомните… В ту пору закурить в храме было очень даже просто. Вдова Ф.М. Достоевского вспоминала, как после отпевания писателя монахи, собравшиеся прибираться, удивились, не найдя в притворе ни одного окурка…
И последнее. В год культуры эта сфера стала главенствующей и тем самым привлекла множество сторонников из нетворческого большинства (см. список учредителей Кольты) вовсе не идеалов ее, сколько из-за славы и положения, которые она предоставляет. А это и увеличивает очевидную опасность извращения целей культуры. Разве конец не очевиден? Общество, развиваясь за счет культуры, почему пытается ее упростить? Токмо для повышения эффективности управления. Вот тут и начинает действовать кибернетический закон многообразного необходимого разнообразия, составляющий основу подмен. Начавшийся было прогресс, за который духовная культура и ответственна, не просто сходит на нет, а даже направляется назад. Такова жизнь: создается сила инерции, которая препятствует движению. Если жертва – источник развития, дающий энергию, и эта энергия движет миром, то подменами развитие останавливается. Жертвенность Гоголя создала энергию (не даст соврать француз Вогюэ), которая гасится инерцией подмен центра его имени.
Любой приверженец традиции с точки зрения его противника – в лучшем случае идиот, как князь Мышкин, которого понять невозможно. Авторы Основ, сходясь в предмете внимания, но расходясь в ценностях, напоминают мне Мышкина и Рогожина, сидящих в конце романа у тела Настасьи Филипповны. Их и обнаружили взломавшие дверь. А вот какой обнаружили они убитую и обнаружили ли – Достоевский умалчивает…
Есть два способа быть услышанным. О первом говорят в Гоголь-центре. Процитирую еще раз программу спектакля Гоголь-центра: «Неврастения характеризуется непреодолимым желанием совершить какое-нибудь действие. Это действие может быть смешным или незначительным, агрессивным или постыдным, но всегда бессмысленным…. Погружая танцовщиков и зрителей в обстоятельства экспозиции, мы демонстрируем, что данное расстройство может случиться не только с определенным типом человека, а с каждым». Вот так вот: меланхолия, неврастения, ипохондрия становятся, таким образом, очень даже возможными для всех нас.
Второй способ – этот тот, за который Чубайс готов был разорвать Достоевского. За призыв классика к смирению и страданию. Произведения этого классика очень многие, включая учителей словесности, считают ядом. Противоядием является Лев Толстой. Хорошо. Процитирую графа: «Для того, чтобы быть услышанным людьми, надо говорить с Голгофы, запечатлеть истину страданием, а еще лучше смертью».
Так что вопрос в том, что послужит примером сейчас: жертвенность Харламова и Тарасова или желание «почесать в интимном месте» (вновь цитирую программу спектакля «Неврастения»)."