Культура ВРН

Пятый Платоновский фестиваль предложил на выбор целый ряд спектаклей по Платонову. Первыми показали свою работу «Платонов. Встреча первая» на малой сцене Камерного театра студенты школы-студии МХАТ. В основе спектакля рассказы «Песчаная учительница», «Сухой хлеб», «Река Потудань», «Течение времени», «На заре туманной юности», «Счастливая Москва», «Возвращение», «Джан», «Взыскание павших», «Дар жизни», «Третий сын» и другие. Молодые актёры сами предложили куски из Платонова, которые им больше всего понравились. Поставил спектакль молодой режиссер Савва Чеботарь.


Узнав о приезде ребят в Воронеж, я сразу же отправилась на репетицию, которую проводил руководитель курса Виктор Рыжаков. За несколько дней до этого на фестивале «Радуга» в Санкт-Петербурге» я видела спектакль «Несовременный концерт» в исполнении тех же студентов школы-студии МХАТ. Та работа показалась мне захватывающе любопытной, значительной. Поэтому я вправе была ожидать чего-то подобного от их Платонова.

Репетировал Виктор Рыжаков темпераментно, убедительно, интересно. Но, к сожалению, следить за ним было увлекательнее, чем за молодыми исполнителями. Они до конца не понимали ни своих героев, ни времени, в котором им пришлось жить, ни сути платоновского слова. Думалось, до спектакля мастер успеет что-то исправить, вытянуть. Но чуда не произошло. Платонов получился у студентов обескровленным и плоским. Проблемы возникли на уровне понимания особенностей платоновской прозы, её космической глубины. И спектакль получился выхолощенным, лишённым родовых признаков прозы Платонова. Хорошо, конечно, что молодёжь пытается расти на таких произведениях, но сейчас их работа недорого стоит. Возможно, к выпускным экзаменам, мастер объяснит своим студентам, какого масштаба этот автор, и как надо к нему подходить.


Московский драматический театр «Сфера» представил спектакль «Афродита», в основе которого рассказы Андрея Платонова «Фро» и «Афродита». Поставила спектакль молодой режиссер, выпускница ГИТИСа (мастерская профессора Л.Е. Хейфеца) Юлия Беляева. Она объяснила накануне показа в Воронеже, что искала «мягкого» подхода к Платонову, пытаясь найти к нему ключ с помощью лирики.

Оставлю за скобками вторую часть спектакля, которая стала откровенной неудачей молодого режиссёра. Первая («Фро») поначалу показалась многообещающей - и героиня, и атмосфера сулили долгожданную встречу с Платоновым. Но вскоре меня посетило досадное разочарование. В этом целомудренном, поставленном с самыми лучшими намерениями спектакле всё было каким-то искусственным, неподлинным, не укоренённым ни в чём. Это и не новый театральный язык, и не старый добрый психологический театр.

Действо с элементами балета, с эротической пластической сценой, с бесконечной беготнёй персонажей по кругу и по хорде всё дальше дрейфовало в сторону, противоположную Андрею Платонову с его пронзительным космизмом, невыразимой глубиной и многозначностью. Авторы спектакля и не пытались копать глубоко. У них даже шлак на сцене – пластмассовый. Он стерилен, и паровозами не пахнет. Отсюда и психофизика актёров. Они не выходят за рамки бытового романтизма. И всё в конечном итоге сводится к любовной истории, которая могла бы выглядеть милой и трогательной, если бы не имя автора.


На Любовь с большой буквы замахивались и создатели спектакля «Фро» в Рижском русском театре имени М. Чехова (Латвия). Автор инсценировки и режиссёр-постановщик Руслан Кудашов бережно отнёсся к платоновскому тексту, воплотив его на подмостках чуть ли не дословно. Иной раз слово вступало в противоречие с тем, что происходило на сцене. Например, когда Фро нашла на подушке волос недавно уехавшего мужа и бережно его сохранила. При этом актёр Виталий Яковлев, исполнитель роли Фёдора, лыс, как бильярдный шар.

При всём видимом уважении к платоновскому слову, возникает впечатление, что создатели спектакля считают этого автора сложным, странным и непонятным современному зрителю. Как иначе объяснить постоянное стремление внести в действо оживление – то станцевать, то спеть что-нибудь типа «Белла, чао!» итальянских партизан или «Серенады» Шуберта. И чем больше изобретательности проявляют режиссёр, сценограф и хореограф, тем труднее замечательной актрисе Екатерине Фроловой удерживать спектакль в пределах вселенной Платонова.

По ходу спектакля возникает стойкое подозрение, что актёры играют, ориентируясь на поощрительную реакцию зрителя, на публику. А вот мы вас так потешим, а теперь вот так. Чего же вы не аплодируете? Как это далеко от несуетного, серьезного разговора о «великом немом горе вселенной», от духа (если не от буквы) Платонова!

Рижане предложили «женский» вариант нашего великого земляка, спектакль, в первую очередь, о томящейся женской плоти, а потом уже и о душе. Таким ключом Платонова вряд ли откроешь.


И всё же, всё же.. Мы продолжаем жить в ожидании идеального платоновского спектакля. Он не может не появиться рано или поздно на Платоновском фестивале. А те работы, которые мы увидели в этом году, станут ступеньками к этому долгожданному откровению.