Культура ВРН

В антракте первый вопрос, который задавали друг другу и всем окружающим журналисты, звучал так: «На чем всё-таки играет Гальяно?». Вопрос неожиданный, но не праздный. То, что у нас называется словом «баян», во Франции и других западноевропейских странах и в Америке именуют кнопочным аккордеоном. Так что журналисты не зря волновались. А раз так, то позвольте и мне в этой заметке употреблять привычное для России название.


Открыл вечер Молодежный симфонический оркестр. Без этого коллектива и его дирижера и художественного руководителя Юрия Андросова трудно представить Платоновский фестиваль. Молодежный оркестр принимает в нем участие каждый год и, можно сказать, растёт вместе с фестивалем и делает его историю.

Третий Бранденбургский концерт Иоганна Себастьяна Баха, исполненный вначале, задал классический тон всему первому отделению. И Гальяно со своим переложением соль-мажорного скрипичного концерта Баха воспринимался как нечто вполне естественное. Бах и баян – сочетание нередкое, но оригинальное. Правда, баянисты чаще играют не скрипичные концерты, а хоральные прелюдии. Но Гальяно как хороший музыкант и композитор, может позволить себе и такой эксперимент. Природа у баяна и скрипки, по словам Гальяно, одна, но звукоизвлечение всё же разное. Скрипичной кантилены на баяне не сыграешь, зато можно полюбоваться каждым звуком в отдельности и в прямом смысле почувствовать дыхание музыки.


У Гальяно Бах звучит трогательно и просто: как если бы мы с вами, проснувшись поутру, вдруг запели… Баха. Можно сказать, он приближает эту космическую музыку к человеку. Эта трепетность и беззащитность еще больше проявляется в концерте Антонио Вивальди «Лето» из цикла «Времена года». Может быть, потому что популярная классика в исполнении баяна и оркестра звучит как в первый раз. А может, потому что Ришар Гальяно выглядит чуть застенчивым, типичным интеллигентом в очках, с мягкой улыбкой. Как будто случайно зашел человек на сцену. С баяном.

Всё изменилось во втором отделении. Куда подевалась и мягкость, и застенчивость. Исполняя музыку своего учителя и друга Астора Пьяццоллы, Гранд Астора, как называют его аргентинцы, Гальяно словно попал в привычную для себя стихию. Появилась и страстность, и властность, и концентрация энергии. «Весна» и «Осень» из цикла Пяццоллы «Времена года в Буэнос-Айресе». Смертельная игра на острие ножа.


Но самое сокровенное оказалось в музыке самого Ришара Гальяно. В пьесе Habenarando мы слышим вздохи прибоя: под мерный ритм рояля, переливы арфы, зыбь оркестра так легко представить картину ночи на берегу моря. Баян Гальяно – как он виртуозно управляется с этим чудовищем! – рассказывает нам, как сладко и больно быть маленьким человеком под огромным звездным небом.

Эту же – такую родную для нас – тему маленького человека Гальяно продолжает в своём Opale Concerto. Хотя почему только для нас? Мы везде маленькие – и во Франции, и в России. Баян Гальяно то взмывает вверх, рассыпаясь драгоценными искрами, то нежно поет, доставая до самого сердца, и снимает с нас, слой за слоем, снобизм, усталость, нетерпение, ложный оптимизм, оставляя наедине с собой и намекая, что мы еще не так безнадежны. Гальяно заставляет звучать свой инструмент и как скрипку, и как орган: мы слышим то мадригал, то средневековый хорал, то вдруг мелькают картинки современного большого города.


И еще пару слов о партнерстве солиста и оркестра. Гальяно сравнил концерт с путешествием, которое зависит от очень многого: взглядов, жестов, общего эмоционального состояния. У французского аккордеониста и Воронежского молодежного симфонического оркестра оно получилось удачным. Их совместное выступление доказало, что в музыке нет запретов, если это красиво, талантливо, не фальшиво в чувствах.

На бис Ришар Гальяно сыграл две вещи: танго Пьяццоллы Oblivion и свой знаменитый вальс «Марго». И мы вместе пролетели над улицами Парижа, представляя себе его сады и бульвары. Даже те, кто никогда там не бывал. Как во сне.