Культура ВРН

И всё же этот год особенный. Концерт Михаила Плетнёва – поистине дар, который сохранится в памяти до конца дней, как встреча с чудом. И в один год с выступлением великого мастера Платоновский фестиваль дал возможность услышать представителя нового поколения фортепианной школы – Даниила Трифонова.

Сравнения не уместны. Просто два абсолютно разных пианиста, два разных взгляда на музыку, два разных отношения к инструменту. Плетнёв – гений, и этим всё сказано. Его искусство может быть кому-то близко, кому-то нет, но не признать того, что он – единственный в своем роде, нельзя.

У Даниила Трифонова очень хороший старт: он обладатель премий главных музыкальных конкурсов – имени Чайковского в Москве, Артура Рубинштейна в Тель-Авиве и Шопена в Варшаве. Молодому пианисту предстоит еще многое доказывать в течение жизни, от концерта к концерту говорить с публикой. Говорить так, чтобы его высказывание в музыке западало в душу, находило там отклик, пробуждало желание слушать его снова и снова. Сложная и ответственная задача.

Трифонов играет очень много, больше ста концертов в год, сегодня он один из самых востребованных пианистов в мире. То, что он жаден до игры, чувствуется даже в том, как он подходит к роялю: стремительно вышел, быстро сел, сразу начал. Ошеломил «Серенадой in A» Стравинского. Удивил «Образами» Дебюсси. Околдовал «Отражениями» Равеля.

Расположил к себе «Симфоническими этюдами» Шумана. Сразил тремя бисами Шопена. Музыкальная ткань под пальцами Трифонова притягивает и отталкивает, пугает и завораживает. Иногда он как ребенок играет с роялем, словно с игрушкой. А порой делается страшно, потому что в какой-то момент кажется, что это игра кошки с мышью. Впечатление усиливают странные гримасы, фантастические изгибы рук и туловища, выгнутая по-кошачьи спина…


Искусство Трифонова рассчитано на внешний эффект: ярко, мощно, увлекательно. Конечно, мы не видели и не слышали виртуозов 19-го века, но, когда слушаешь Трифонова, на память приходят именно они. Молодой пианист потрясающе владеет залом: он может бесконечно держать в оцепенении на удивительном пиано и буквально пригвоздить к креслу головокружительной техникой и сильным звуком. Несмотря на прямо-таки гофмановскую смену настроений, оттенков и образов, рациональное начало в игре Трифонова преобладает над чувственным. В его безупречном исполнении нет места интуитивным прозрениям, такое ощущение, что пианист выносит на эстраду раз и навсегда сложившийся образ. Скорее всего, годы добавят в его игру чувств и человечности, личного взгляда и переживания.


У Даниила Трифонова много поклонников. Теперь в их числе и воронежцы, которые смогли оценить высокий класс игры несомненно будущего мастера.