Культура ВРН

После каждого ответа на вопрос зал начинал так бешено аплодировать, что Владимир Владимирович даже растерялся: «Не обязательно аплодировать, вы же можете не согласиться с тем, что я говорю. Можно свистеть и топать ногами тоже». А вопросов к Познеру, кстати, у студентов оказалось много. Спрашивали обо всём: о любви, о счастье, о том, как жить. Также звучали серьёзные политические и социальные темы.

- Как Вы прокомментируете прошедшие волнения на Манежной?

- Вообще, в нашей стране любые акции с выходом на улицу – редкое явление. В отличие от Франции, где митинги и демонстрации - национальный конёк, у нас это не является традицией. В царской и современной России эти случаи обычно вообще кончались расстрелами. Люди голодали, выходили на улицы, и их просто убивали на месте.
Сейчас недовольства среди россиян вспыхивают не из-за отсутствия денег - Сегодня наша страна богаче, чем когда-либо. Я много езжу по российским городам, вижу заторы из машин – значит, люди покупают машины, вижу, как постоянно строятся новые магазины и супермаркеты - значит, есть, кому делать покупки.
Люди вышли на улицы, потому что подумали, что их приняли за идиотов - украли их голоса. На митинге кого только не было: анархисты, роялисты и так далее - но все они были одинаково возмущены. Власти этого не ожидали – их застигли врасплох. Почему это ничего не дало? А лидеры оппозиции просто не смогли ничего сформулировать. Раз вышли, два вышли, а дальше всё потухло. Протест остаётся, но как грамотно его выразить – непонятно.

- Какова на Ваш взгляд роль религии в нашем государстве?

- Сам я крещён в католической вере, в Соборе Парижской Богоматери. Мой отец – атеист, мама – агностик. Религия меня интересует только как явление, и в первую очередь моё внимание останавливается на христианстве. Дело в том, что она по своей сути непрогрессивна. Наиболее прогрессивной я считаю протестантизм, далее – католичество, на последнем месте - православие. Я считаю трагедией то, что Россия пошла по пути православия. Если бы это было католичество, наша страна была бы совершенно иной. По моему мнению, русская православная церковь – антизападная националистическая организация, нетерпимая к другим религиям. Это отрицательное явление, которое вмешивается туда, куда ей вмешиваться не следует: в школу, в армию, в вузы. Мою точку зрения разделяют не все. Вера – другой разговор, каждый человек определяет её сам.


- Сейчас актуальна проблема политической неграмотности, как с ней бороться?

- Как сделать подъезд чистым? Не сорите. Это то же самое, как бороться с коррупцией – просто не надо в этом участвовать. Ну не суйте вы гаишнику деньги, заплатите штраф по правилам. А если вы к этому причастны, то не о чем и разговаривать.
Помимо федеральных каналов есть интернет, СМИ – читайте разные материалы на волнующую вас тему, сравнивайте точки зрения, решите эту проблему для себя.

- Каковы плюсы нашей школы в сравнении с советской?

- О советской школе я знаю опосредовано – я не учился в СССР, но там учились мои дети. Образование было идеологическим. Идеология проникала во все дисциплины, всё подавалось под классовым углом. Сейчас всё более объективно, детей готовят к вузам. Но сегодня я не вижу смысла большого количества людей с высшим образованием в нашей стране.

- Как относятся к России на международной арене?

- Россия всегда вызывала море вопросов и недоверия. В Киевской Руси русские княжны выходили замуж за иностранных князей, и внешние связи были. Потом пришло татаро-монгольское иго – и страна на 200-300 лет оказалась отрезанной от остального мира. После свержения ига приезжие купцы видели совершенно непонятную им страну. К концу девятнадцатого - началу двадцатого века недоверие стало ослабевать, но случилась Октябрьская революция – и всё по новой. И это продолжается сегодня. В значительной степени благодаря Путину Россия вернулась на международную арену, у нас есть газ, нефть, с нами считаются. Но и опасаются тоже.

-Каким вы видите будущее страны?

- Когда я был молодым человеком, у меня был хрустальный шар, я смотрел в него и видел будущее. Сейчас я этот шар потерял. Я хочу видеть Россию счастливым, демократическим государством, в котором люди не бояться жить. Идеальная модель – скандинавские страны. Но дорога ещё долгая. Пройдёт много времени, прежде чем Россия станет страной, в которой не страшно жить, где человек не чувствует себя беззащитным.

-Что такое счастье?

- По моему мнению, счастье, это когда человек находит себя в трёх аспектах: в профессии, в партнёре (я имею в виду мужа или жену) и в своих детях. И если это случилось, то жизнь человек проживает счастливую.

- Считаете ли Вы себя успешным человеком?

- У всех разные представления об успехе: для кого-то это богатство, для кого-то – власть, популярность… Для меня успех - что-то личное. Я его понимаю так: человеку уютно жить в собственной коже. Наверняка, так не считает большинство: люди часто связывают успех с уровнем жизни. В моём понимании я успешен.


Разношёрстность вопросов приятно удивляла. Но одна загвоздка – о том, как Познер относится к религии, к волнениям на Манежной, к политической неграмотности знает каждый, кто смотрел его программы и вообще следит за новостями. А вопросы о счастье, успехе, любви несколько абстрактны. Но никто почему-то не спросил о том, как Владимир Владимирович относится к разгону митинга ЛГБТ 20 января. Никто не спросил, не считает ли он, что ранее сексуальное образование в школах, за которое он так ратует, может отрицательно сказаться на культурных и семейных ценностях будущих поколений. Всё это наталкивает на мысль: а не были ли вопросы заготовлены заранее? А может, студенты спросить что-то другое просто не додумались.