Культура ВРН

Есть такая молитва – «Отче наш», ее все знают. Там такие слова: «Да будет воля Твоя…». Это значит, что мы принимаем Божью волю, не задавая вопросов.

Наверное, это совсем не по-христиански, но, когда уходят любимые люди, вопросы возникают, и все остальные кажутся предателями. Они ушли, а мы-то остались. Чувствуешь свою вину от того, что не уберег, не заслонил, не оказался на этом месте.

Я не была ученицей Веры Марковны, но очень хотела у нее учиться. И она учила: видеть истинное, не лукавить, не бояться высказывать свое мнение. Когда с человеком складываются дорогие отношения, кажется, что у тебя на него особые права. Знаю, на Веру Марковну, как на Учителя, претендовали многие: в первую очередь музыканты – те, кто занимался у нее в классе, и журналисты, и художники, и артисты, и многие люди других профессий. Поэтому осиротели все. И всем будет ее очень не хватать.

Какие бы слова ни звучали в утешение, потеря все равно остается потерей. Она была духовной опорой для многих. Умела говорить просто о самых высоких вещах. Имела на это право. Потому что органически не терпела фальши, кликушества от искусства: у нее была аллергия на ложный пафос и фальшивых людей. Они тоже не могли вытерпеть ее присутствие. Не выносили, как бесы молитвы. Мешали. Своей глухотой. Тупостью. Равнодушием.

Она умела радоваться за других. Редкое качество. Давайте по-честному: часто мы радуемся успехам коллег, даем объективную оценку их работе – не за спиной, а глядя в глаза?..

Был такой случай: однажды, после одного из моих материалов на радио, Вера Марковна позвонила и сказала: «Но вы же присвоили себе чужие мысли! Это же плагиат! Почему вы не сослались на источник, это же так просто…» Я задумалась: а ведь это стало нормой в журналистике. Ненормальной нормой. Плагиат стал называться копирайтом.

Хочу вспомнить еще один – приятный – урок. Как-то после концерта «Романтик-квартета» в филармонии (это ученики Валентина Александровича Берлинского, наследники Квартета имени Бородина, один из лучших камерных составов из Москвы, который мы регулярно слышали благодаря Вере Марковне) я в приподнятом состоянии духа торопилась домой. Встретила ее в фойе: «Как, вы разве не зайдете к ним? Так нельзя, они же ждут!..» Ну, сами посудите: кто я и кто – «романтики»? Зачем им мое мнение?.. Вера Марковна меня убедила: артистам очень важно услышать мнение зрителей. Пусть это даже просто слова благодарности. С тех пор я всегда стараюсь подойти после концерта или спектакля: независимо от того, знакома я с этими людьми или нет.

Уроки Веры Марковны… Они в ее выступлениях, в словах, в интонации. После какого-нибудь концерта начинаешь ей рассказывать своими словами, а она потом высказывает свое мнение. И когда совпадает – такая радость!.. Что вот и ты что-то услышал…

Учить других – бесценный дар. И тяжкое бремя. Потому что результат, как правило, не заметен. Вера Марковна сама была бесценным даром. Мы знали это и раньше. И особенно остро чувствуем теперь, когда ее нет рядом.
Она могла прекрасно устроиться в Москве или Петербурге, с ее одаренностью, образованием и обаянием это было не сложно. Почти сорок лет назад она приехала в Воронеж – молодая талантливая выпускница Петрозаводской консерватории. Почти сорок лет, которые больше, чем просто дни и годы. Столько учеников, столько красивых программ, столько премьер, столько, как теперь принято говорить, проектов. Клуб «При свечах», «Камерные собрания» в Доме актера. Камерный абонемент в филармонии. Три виолончельных фестиваля, за которые она расплачивалась своими силами, здоровьем. Масса публикаций, выступлений на радио, телевидении. Две книги о виолончелисте Валентине Берлинском. Готовила книгу о Владимире Тонха. Не успела.

Воронежу повезло: у него была Вера Марковна Теплитская. Человек, качественно изменивший наше сознание, наше восприятие. Вкус – дело индивидуальное. Как говорил Паратов в «Бесприданнице»: кому-то нравится арбуз, кому-то свиной хрящик. Но, если продолжать сравнения в гастрономическом духе: тому, кто попробовал качественный натуральный продукт, уже не захочется синтетического пойла. Я могу перечислить больше десятка людей, которые после концертных программ Веры Марковны в Доме актера полюбили музыку Шостаковича, Баха. Называю эти два имени как самый яркий пример слушательского стереотипа: Бах – скучно, Шостакович – сложно. Она умела, оставаясь на недосягаемой высоте, открывать нам дорогу к восприятию Музыки. Давала возможность дотянуться до высокого уровня этого восприятия. Ее хватало на всех. Причем удивительно: не было никакого снобизма, пренебрежения по отношению даже к тем, кто, может, и не стоил этой музыки. Кому по большому счету все равно, что слушать: живое трепетное звучание или исполнение «под минус».

Она умела отдавать. Бескорыстно. Во всех смыслах. Много вы встречали артистов, которые бы работали бесплатно? С полной самоотдачей, без разницы – в музее Глинки в Москве, на сцене Международного фестиваля в Костомукше или в маленьком зале библиотеки искусств? И это отнюдь не пренебрежение к себе, это служение своему дару. Работа на высший результат. Который – может быть – проявится когда-то общими усилиями таких вот подвижников.

Веры Марковны Теплитской не стало 6 января, накануне Рождества. Говорят, в большие праздники уходят Божьи угодники. 15 лет назад, в тот же день не стало Георгия Свиридова, чью музыку Вера Марковна исполняла и любила. Поэт Владимир Костров написал тогда такие строки:

…В морозном небе, в чистом поле
Распевы горние звучат.
И хора сладкое согласье,
Мерцающее в звёздной мгле,
Так внятно говорит о счастье,
Ещё возможном на земле.
И как пророк в сухой пустыне,
С надеждой глядя в небеса,
Почти оглохшая Россия
Внимает эти голоса.
Молись и верь, Земля родная.
Проглянет солнце из-за туч...
А может быть, и двери рая
Скрипичный отворяет ключ.

Будем верить в это. В память о Вере Марковне…