Культура ВРН

Во время встречи с воронежскими журналистами Резо Леванович был откровенен и немного ироничен (по отношению к себе, в первую очередь). И хотя он утверждал, что ему трудно складывать фразы на русском языке, речь Габриадзе была не только безупречной, но яркой, образной и мудрой. Прислушаемся к негромкому голосу Мастера.

О Воронеже

Воронеж – молодой город. В нем чувствуется какая-то упругость, молодая упругость. Город для меня абсолютно незнакомый. Среди моих друзей нет ни одного воронежца. Чувствуется большой, серьезный слой интеллигенции. Мне это объяснили множеством высших учебных заведений. Меня не покидает ощущение приморского города. Может быть, это легкость в одежде, в ветерке, который тут так красиво гуляет, и еще в том, что некоторые улицы кончаются пространством. Большая просьба к архитекторам - ни в коем случае не ставить там что-нибудь. Это пространство – большая архитектурная ценность. Оно дает очень многое. Я представляю, как там плавают облака, и взгляд уходит вдаль, не зная препятствий.
Вы легко отзываетесь на улыбки. Далеко не везде это бывает. Даже на Западе люди стали от этого отвыкать.

О жизни и творчестве

Я начинал как журналист. Публиковался на четвертой полосе, старушек защищал. Еще я составлял замечательные текстовки к разным новшествам. Например: «Открылся новый мост...» Потом началось кино, куда я попал случайно, за что благодарен судьбе. Прожил я в кино 12 лет. За это время сделаны все фильмы, о которых я горько сожалею, и некоторые, которые можно, наверное, посмотреть еще. Какие фильмы по своим сценариям я считаю самыми удачными? Мне неудобно говорить об этом. У этих фильмов есть и другие авторы – режиссеры, актеры. Это большой серьезный труд. Я считаю себя больше живописцем, графиком. Мне никогда не удавалось от этого отойти. Жизнь советская была по-другому организована, она не позволял так легко маневрировать. В театр я пришел, когда мне было уже за сорок. Серьезных театров мне бы не дали, не доверили. И мне пришлось их (мэрию) обмануть. Помещение для театра было очень маленькое. Когда меня спросили, а что здесь будет, ответ пришел спонтанно: театр марионеток. Пространство не позволяло ничего другого. Вот так я стал заложником марионеток. Но основное мое занятие продолжалось: живопись, графика, скульптура.

О чувстве юмора

Юмор приходит с годами. Возраст способствует его развитию. Я не люблю юмор, который переходит в насмешку. И мне не нравится механический, искусственный смех. Меня не покидает ощущение, что у ведущего телепередачи имеются две педали. И он нажимает на них, когда нужен смех. Как на педаль газа в автомобиле. У меня возникает чувство неловкости. На мой взгляд, это насилие.

Об Андрее Платонове

Одна из величайших данностей в XX веке. Мир еще будет открывать и открывать его. В нем огромная глубина. Иногда страшновато становится, когда читаешь. Страшно жить. Но так мир устроен. О Платонове чрезвычайно сложно говорить. Вам должно быть приятно жить в городе, где этот человек появился на свет. Он очень много значит для мировой культуры и литературы. И у него есть юмор, космический юмор.

О марионетках

Главная ценность марионеток – их хрупкость и то, что их делали человечески руки. В наше время это особенно подкупает. Сколько смертей мы видим за вечер в телевизоре. Тысячи. И когда вы берете существо, которое даже не может хорошо ходить, оно умиляет, оно пробуждает в человеке нежность. Об этом много написано. И написано замечательными людьми. Слава Богу, интернет есть, можно зайти и посмотреть. Марионетке мы подчас верим даже больше, чем живому актеру. Но вы меня простите, для меня это скользкая поверхность, я не чувствую себя уверенно. Прочтите немецкого романтика Клейста о сути марионеток. Это блестяще написано.

О предметах

Когда я мальчиком возвращался домой, мама выворачивала мои карманы, и оттуда сыпались винтики, гаечки, проволочки и многое другое. Сейчас мне 76 лет, и эти предметы все так же сыплются из моих карманов. Я не хочу умных слов вам говорить. Я не умею их друг за друга цеплять. Но хочу сказать, что какие-то предметы рифмуются друг с другом, а какие-то нет. И у вещей есть судьба. Важно, как мы воспринимаем предметы, как их двигаем. То, что мы называем баловством у детей, оказывается развитием мозга.

О воронежских кукольниках

Я, к сожалению, не знаком с воронежскими кукольниками (нам очень трудно пересекаться), но я слышал о них много хорошего. Они достойны уважения. Кукольники - обидчивый народ (чтобы вы знали), их надо очень-очень гладить по головке. Они от этого хорошо работают. Помогайте им и поменьше ругайте.

О свойстве памяти и воспоминаниях

Я сейчас много вспоминаю. Разные периоды жизни. К старости человек все больше уходит в свои воспоминания. Старики могут не помнить, что они вчера ели, но очень хорошо помнят, что было в молодости, в детстве. Память и помогает, и мешает жить.Но лучше все-таки помнить.

Пожелание воронежцам

Вам большое спасибо за внимание. Оставайтесь такими умными. Так хорошо с вами. А если у меня что не получается в разговоре, это бывает. Я же только третий день в Воронеже, открываю его. Очень комфортный город, не пугающий. С чем вас и поздравляю. Живите, чтобы у вас в семье было благо, чтобы везде было хорошо.