Культура ВРН

Главный редактор «Нового литературного обозрения» и владелица одноименного издательства, соучредитель Фонда Михаила Прохорова, лауреат Государственной премии РФ Ирина Прохорова  дала интервью РИА Новости. По мнению Ирины Дмитриевны, реакцией общества на постепенное нарастание градуса внутреннего напряжения стало повышенное внимание общества к умной книге. Интеллектуальная информация становится важнее художественного вымысла.

- Ирина Дмитриевна, если говорить о глобальных итогах минувшего года, то чем он для Вас запомнился?

- Повсеместно ощущаются бурные изменения в социальной жизни. Сдвиг в общественных настроениях заметен и на книжных ярмарках и на любых культурных мероприятиях: идет постепенное нарастание градуса внутреннего напряжения. В последний год я как издатель радостно констатирую повышенное внимание общества к интеллектуальной книге, в которой люди, в условиях девальвации системы ценностей и сужения социальной сферы, ищут ответы на фундаментальные вопросы.

Современное российское общество активно ищет новые смыслы: именно в такие эпохи возрастает роль интеллектуальной информации, она становится важнее художественного вымысла. Сегодня спрос на новое и качественное знание намного превышает предложение.

К сожалению, значимость подобной литературы часто недооценивается, экспертная оценка социальных процессов игнорируется. Вся образовательная и культурная политика в нашей стране строится на стойком заблуждении, что обществу нужны только хлеб и зрелища. Поэтому никакой поддержки культурному книгоизданию не оказывается ни на законодательном, ни на финансовом уровне.

Но если этот пласт литературы исчезает, наступает стагнация общества, и регресс происходит значительно быстрее, чем можно себе представить.

- Вы хотите сказать, что несколько интеллектуалов могут сформировать новую философию, которая способна охватить общество?

- Поиски новых смыслов, новой концепции бытия идут везде: среди ученых, философов, журналистов, историков, литераторов, художников, политиков. В обществе циркулирует много разных мировоззренческих трендов, и который из них станет доминировать, зависит от совокупных усилий мыслящих людей. И считать, что "маленькая кучка" людей ничего не значит для истории, неправильно.

Серьезные идеи прорастают медленно. То, что когда-то было уделом немногих, со временем становится общим местом, параграфом в школьном учебнике. Давайте возьмем школьный пример: за что, собственно, сожгли Джордано Бруно? Подумаешь, он заявил, что Земля не центр мира, а часть солнечной системы, и вместе с другими подобными небесными телами вращается вокруг солнца. Почему эта научная теория, противоречащая расхожим представлениям того времени, породила столь неистовую реакцию церкви, когда свыше 90% населения Европы было неграмотным? Революционные прозрения Бруно были в сущности понятны жалкой кучке гуманистов, стоило ли из-за них раздувать такой пожар? Но гуманистические идеи раннего Возрождения, перевернув традиционную модель мироздания, породили новую концепцию человека в его связях с миром, богом, временем и пространством, смыслом жизни. Мы до сих живем в мире, покоящемся на тех принципах, за которые несколько веков назад кучка интеллектуалов рисковала своей жизнью.

Сейчас в академическом мире, как естественнонаучном, так и гуманитарном, идет серьезный спор о том, как меняется ренессансное представление о концепции человека в связи с новыми фундаментальными научными открытиями и трагическим опытом ХХ века. Эти споры влекут за собой необходимость пересмотра принципов исторического знания, разработки новой научной парадигмы. В целом ряде специальных выпусков «Нового литературного обозрения» мы зафиксировали в отечественных гуманитарных дисциплинах так называемый "антропологический поворот" - попытку спустить историю с высокого пьедестала науки об обществе к живому человеку этого общества: кругу его прав и обязанностей, способам организации в коллективы, обыденному поведению и вероятным причинам смены его стереотипов в моменты ломки старых ценностей, представлениям о справедливой власти и личных обязанностях, о морально позволенном и табуированном, об отношении к "своим" и "чужим" и т.п. Это перспективное направление позволит, с моей точки зрения, создать "другую историю", глубже понять сложные механизмы изменения личного и социального бытия и заново сформулировать представления о том, что есть человек.

- А Вам не кажется, что голос разума сегодня жители огромной страны вряд ли услышат, а вот националистические или экстремистские идеи пойдут на ура?

- Сейчас люди пребывают в растерянности: выстраданные позднесоветским обществом идеи демократического развития дискредитированы и девальвированы правящей кликой. В вакууме продуктивных идей возрастает опасность поддаться чарам порочных социальных мифологий и политической демагогии.

Мы сейчас находимся на перепутье: либо мы сможем сформулировать позитивный сценарий нашего будущего, который бы строился на гуманистическом фундаменте, либо мы снова, увы, попадем опять в капкан милитаристских, тоталитарных идей, которые завлекают ложной простотой решения сложных проблем (все поделить, всех к стенке).

Вот почему так важны волевые усилия мыслящих людей: их вклад в общественный диалог во многом определяет, почему одна страна нашла достойный выход из интеллектуального кризиса, а другая встала на путь катастрофы. Независимость мышления и индивидуальную ответственность никто не отменял.

- Даже странно как-то спрашивать вас теперь про кризис на книжном рынке. И все же, есть он или нет?

- Мы наблюдаем не кризис книгоиздания вообще, а кризис традиционного книгоиздания.

Очевидно, что появление новых технологий меняет сложившуюся за последние 500 лет инфраструктуру книжного рынка, включая авторское право и способ распространения книг.

Но я смотрю на эти изменения с позитивной точки зрения: в нашей стране, где практически отсутствует система дистрибуции качественной литературы, новые технологии, возможно, - единственный шанс поддержать культурное книгоиздательство.

- А как же разговоры про смерть бумажной книги, которую вытесняет e-book? Может, и не нужна традиционная книга вовсе?

- Современная бумажная книга - это гениальное изобретение, под стать изобретению колеса или добыванию огня. Оставаясь по-прежнему самым надежным носителем информации, вряд ли она исчезнет в обозримом будущем. В музеях и библиотеках мира выставлены средневековые кодексы, которым по 500 – 600 лет, и они в прекрасном состоянии. Ни один электронный носитель пока не способен конкурировать с книгой в качестве главного хранителя памяти. Просто функции бумажной книги будут постепенно меняться. Например, сейчас идет возвращение к уникальным, "рукодельным" книгам.

Когда говорят о том, что все уйдет в интернет, это мне напоминает ситуацию 60-тилетней давности, когда утверждали, что все уйдет в телевидение. Как мы видим, ни книги, ни кино, ни театр, не исчезли, просто с появлением новых визуальных технологий более традиционные жанры получили дополнительный импульс развития.

Электронные книги идеально подходят для оперативной информации: для чтения модной беллетристики и просмотра научной литературы. Когда появятся централизованные электронные международные библиотечные центры, это будет рай для исследовательской работы.

Так что, если у нас начнет бурно развиваться электронная книга, я как издатель буду только счастлива. Ведь тогда публикации - пусть они будут в виде PDF файлов - станут доступны широкому кругу читателей, которые сейчас практически отрезаны от информационных потоков.

В жарких спорах об информационных носителях мы часто забываем о самом главном – о контенте. Для читателя в конечном итоге важнее всего получить доброкачественное знание, а в какой форме оно дойдет, это уже дело техники.