Культура ВРН

Жизненная и творческая судьба Фирса Ефимовича Шишигина весьма характерна для одарённых людей, родившихся в российской глубинке в первое десятилетие ХХ века. Земляк М.В. Ломоносова, помор, родился в деревеньке Борок Архангельской губернии, расположенной на одном из притоков Северной Двины. Отец его служил в лейб-гвардейском Преображенском полку, участвовал в русско-японской войне, ходил в экспедиции по Северному Ледовитому океану. Будущий режиссёр в детстве отличался от своих сверстников музыкальными способностями и пристрастием к чтению. Учился в церковно-приходской школе. В 1919 году ему исполнилось 11 лет, и он пешком ушёл от родителей в Архангельск. Бродяжничал. Повезло не пропасть. Встретились добрые люди, которые пригрели его, определили в школу. Удивительное было время, когда дети досрочно взрослели. Смышлёного паренька в 13 лет назначили начальником пионерского лагеря! В такое трудное время он отвечал за благополучие 200 детей, сам будучи ещё ребёнком…

В 1929 – 1933 годах Фирс Ефимович учится актёрскому и режиссёрскому мастерствув Ленинградском техникуме сценического искусства, который основал уроженец Воронежа известный актёр, режиссёр и педагог, позднее народный артист СССР Л.С. Вивьен. Впрочем, уже в годы учебы Ф.Е. Шишигин – режиссёр Театра классических миниатюр, а затем Театра рабочей молодёжи (ТРАМ), часто снимается в немом кино. На почве ТРАМа возникло творческое содружество с молодым Дмитрием Шостаковичем. А сокурсниками были Михаил Царёв, Борис Чирков, Юрий Толубеев…

С 1933 года скитальческая жизнь продолжилась. Можно было после окончания техникума остаться в Ленинграде, тем более, что здесь уже завязались тесные творческие контакты, но вкус к жизни, стремление как можно шире обозреть мир, позвали в края неизведанные, дальние. И по окончании училища 25-летний режиссёр по комсомольской путёвке отправляется куда подальше – на Дальний Восток. Он работает в областном театре Уссурийска, а затем в колхозно-совхозно-армейском театре Спасска-Дальнего. В Уссурийске молодого режиссёра судьба свела с юной Лидией Яковлевной Макаровой, которая поначалу случайно попала в театр, но впоследствии стала известной актрисой, заслуженной артисткой РСФСР. Лидия Яковлевна до конца разделила тернии и взлёты судьбы, выпавшие на долю своего мужа.

В 1937 году Фирс Ефимович попал под колесо массовых репрессий. Обвинения были – вплоть до организации покушения на Сталина. Снова счастливая случайность, как и в детстве, спасла ему жизнь. Приятелем следователя оказался знакомый Ф.Е. Шишигина по Ленинграду, некто Лев Альгаузен, который, будучи чекистом, работал ещё и директором ресторана во Владивостоке. Он-то и поручился за молодого режиссёра, а после освобождения перевёл его в этот город, где Фирса Ефимовича вскоре назначили начальником Дальневосточного управления искусств с правом ставить спектакли. Активный характер и высокая профессиональная требовательность к творчеству нередко вступали в конфликт с партийными функционерами, которые пытались диктовать режиссёру «единственно верную идеологическую линию».

В 1945 семья навсегда оставляет Дальний Восток и переезжает в Ставрополь. Потом была Москва: в 1947 году Ф.Е. Шишигин становится режиссёром Театра драмы и комедии (будущий Театр на Таганке). Однако и здесь не всё удачно складывалось: для жены-актрисы места в театре не оказалось, жили впроголодь, на частной квартире. И в 1950 Фирс Ефимович принимает предложение министерства культуры возглавить Сталинградский театр драмы. В нём он проработал шесть лет. Тогда это был немалый срок. В среднем меняли главных режиссеров через три-пять лет работы в одном коллективе. Среди лучших постановок сталинградского периода – «Великий государь» Н.Я. Соловьева и «Укрощение строптивой» У. Шекспира. Однако и здесь, несмотря на горький опыт 1937 года, который, конечно же, в психологическом плане не прошел даром, возникли трения с партийным начальством, которое вмешивалось в творческий процесс. И тогда неглупые люди в министерстве культуры, понимая, режиссёром какого масштаба был Ф.Е. Шишигин, предложили ему сменить Сталинград на Воронеж.

Так в 1956 году начинается воронежский период Фирса Шишигина. Театр ко времени его появления здесь переживал трудный период. После ухода М.А. Гершта спектакли ставили режиссёры временные, приглашённые, а также актёры. Острой во второй половине пятидесятых была проблема репертуара. Героическая тема, связанная с Победой, себя исчерпала, а новых хороших пьес было мало. К тому же набирал силу идеологический диктат партийных властей. Репертуар утверждался в обкоме партии. Ф.Е. Шишигин дебютировал на воронежской сцене пьесой «средней руки» «После разлуки» братьев Тур, которая уже шла во многих театрах страны. Пьеса была «населённой», и режиссёр мог поближе присмотреться к большинству актёров. А в начале 1957 года состоялось знакомство с Владимиром Александровичем Кораблиновым, автором романа «Алексей Кольцов». Прочитав его, режиссёр воскликнул: «Так это же готовая драма!». Впрочем, восклицание более относилось к судьбе поэта Кольцова, чем к тексту романа.

Писатель и режиссёр подружились, тем более что по судьбе обоих прошлись сталинские репрессии. В биографии В.А. Кораблинова было два года ГУЛАГа…


Исполнитель роли Кольцова Степан Ожигин и писатель Владимир Кораблинов

Сцена «В ночном» в спектакле «Алексей Кольцов»

Поиски «своего» репертуара были тогда головной болью всех театральных режиссёров. И один из ориентиров, диктуемый в том числе и обкомом партии, был – «усиление работы с местными авторами». Фирс Шишигин пытался работать с местными авторами и в Сталинграде. Но ничего особо путного не выходило. А тут, кажется, сама судьба подарила редкую возможность: соавтором талантливого дуэта – режиссёра и писателя – естественно становился сам герой повествования народный поэт Алексей Кольцов с его удивительными стихами о радости крестьянского труда, общения с природой, с его драматичной судьбой.

И тут режиссёра посетила сумасшедшая идея: построить сценическое действие как народную драму, в которой, наряду с Кольцовым, главным действующим лицом был бы сам народ, представленный русским хором. Ведь стихи Кольцова – это песни, в которых страдает и любит, радуется и грустит русская душа.

В течение года длилась совместная работа, в ходе которой волевой и увлеченный идеей режиссёр перекраивал согласно своему сценическому видению сюжет романа, порой яростно отстаивая свою точку зрения в спорах с автором. Когда приступили к постановке, вместе с художником В. Цибиным занимался сценографией и подбором костюмов, вместе с В. Ижогиным и А. Пильщиковым музыкальным оформлением. Хору и оркестру музыкального училища было поручено разучить песни на стихи Кольцова.

И вот, наконец, в мае 1958 года состоялась премьера. Такого уютная воронежская сцена не видела ни до, ни после. «В этом ярком, красочном спектакле – всё наше, воронежское: и залитые солнцем степные просторы, и раздолье Дона, и берущая за сердце народная песня, – писал в первом отклике на спектакль известный воронежский писатель и журналист Валентин Ющенко. – Постановщик смело привлёк музыкальные жемчужины Мусоргского, Балакирева, Варламова, Гурилёва и других русских композиторов, создавших песни на стихи поэта. Режиссёр отказался от традиции, когда хоровое исполнение выносится за кулисы. Хор непрерывно присутствует на сцене и является активным действующим лицом. Воссоздание на нашей сцене образа славного поэта – праздничное событие в культурной жизни города».

Драма-песня – так определили жанр постановки её авторы. Во всех девяти картинах обутые в лапти мужчины и женщины в холщовых рубашках и старинных сарафанах находятся на сцене, то смешиваясь с героями драмы, как в сценах народного гулянья, то отходят к кулисам, завершая песней какой-то эпизод. Одновременно на сцене постоянно присутствуют сто пятьдесят человек…

Роль поэта играл народный артист РСФСР Степан Ожигин, Белинского – заслуженный артист РСФСР Владислав Салопов. В спектакле была занята вся труппа. В том числе «второстепенные» роли исполняли уже известные стране актёры: народный артист СССР Сергей Папов, заслуженные артисты РСФСР Алексей Чернов, Вера Рощина, Борис Крачковский, Владимир Шкурский…

19 июня 1958 года в Москве открылась декада профессионального и самодеятельного искусства Воронежской области. Спектакль «Алексей Кольцов» шёл на сцене Театра имени В. Маяковского. В таком жанре исполненного сценического представления Москва давно не видела. И успех был необычайный. В главной газете страны органе ЦК КПСС «Правде» появилась большая статья народного артиста СССР Рубена Симонова «Песня о поэте», полная похвал постановщикам и исполнителям. Затем и остальные центральные газеты страны, а потом и театральные журналы, поместили разбор постановки. Кроме «Алексея Кольцова», москвичам были показаны спектакли «Виринея», также в постановке Ф. Шишигина, «Горе от ума» режиссёра А.Л. Грипича и «Иван Буданцев» режиссёра И.Т. Бобылёва. Все четыре постановки имели хорошие отзывы, но «Алексей Кольцов» был вне всякого сравнения. По итогам московских гастролей многие артисты получили почётные звания. В сентябре 1959 года Указом Президиума Верховного Совета РСФСР воронежский театр драмы получил имя поэта Кольцова.

А 17 октября 1959 года в Кремлёвском театре состоялся торжественный вечер, посвящённый 150-летию со дня рождения Алексея Кольцова. Председателем был поэт Степан Щипачёв, с докладом «А.В. Кольцов – народный поэт-песенник» выступил член-корреспондент Академии наук СССР Дмитрий Благой. Во втором отделении на сцене Кремлёвского театра шёл спектакль «Алексей Кольцов». Он транслировался на всю страну. Такого успеха ни воронежский театр, имевший к тому времени в своём составе очень талантливых артистов, ни режиссёр Фирс Шишигин никогда более не имел.

Человек крутого нрава, порывистый, страстный, в пылу увлечения репетицией способный позволить себе любую непредсказуемую реакцию, он более всего ценил в актёре профессионализм, преданность делу. Любил открывать талант, о котором не подозревал обладавший им человек. Так, например, Фирс Шишигин открыл театральному миру Леонида Броневого, который в то время был актёром воронежского театра, но не имел ярких ролей. Он ловко играл на гитаре и исполнял «жиганские» песни. Однажды, как свидетельствует сын режиссёра Владимир Фирсович, артист пришёл к ним в гости со своей гитарой и начал, по обыкновению, «валять дурака». Фирс Шишигин посмотрел на него и говорит: «Лёнька, хватит тебе дурачиться – будешь играть Ленина! Но если ты, мерзавец, плохо сыграешь, я тебя выгоню из театра!». Роль вождя в «дежурном» спектакле «Третья патетическая» по пьесе Н. Погодина на воронежской сцене стала для Леонида Броневого отличным трамплином во всю последующую московскую жизнь…


Леонид Броневой и Римма Мануковская в спектакле «Третья патетическая»

В большой степени способствовал Фирс Шишигин становлению таланта прекрасной актрисы Риммы Мануковской. В «Третьей патетической» она составила прекрасный дуэт с Броневым, исполнив роль Сестрорецкой. А в «Чайке» А.П. Чехова, последней постановке режиссёра на воронежской сцене, это уже в 1960 году, Римма Мануковская исполнила роль Нины Заречной.

Растущая слава и мастерство Фирса Шишигина многим были не по вкусу. На него стали поступать жалобы в обком партии. К тому же он не терпел вмешательства в творческий процесс, которое продолжалось со стороны того же обкома. Несмотря на грандиозный успех «Алексея Кольцова», звание народного артиста СССР он получил всё-таки не в Воронеже, а в 1964 году в Ярославле, куда он переехал в 1960-м…

В старейшем театре страны Фирс Шишигин с удовольствием ставит классику – пьесы А.Н. Островского, А.П. Чехова, А.М. Горького. Но очередной конфликт с заведующим отделом пропаганды и агитации Ярославского обкома партии приводит к тому, что он покидает театр и отдаётся педагогической деятельности, возглавив Ярославское театральное училище, в 1980 году под его руководством преобразованное в Театральный институт.

Фирс Ефимович Шишигин скончался в Ярославле в 1985 году, где и похоронен. Имя его для ярославцев весьма досточтимо. Его 90-летие в 1998 году отмечалось в городе грандиозным памятным вечером в театре. Гранитный памятник, воздвигнутый на его могиле, выполнили воронежские скульпторы Иван Дикунов и Эльза Пак.