Культура ВРН

Иван рос в семье художника, с молодости увлекался искусством и впоследствии связал свою жизнь с этим ремеслом. Был соучредителем Воронежского центра современного искусства, который потом приостановил свою деятельность.


— Почему вы выбрали для самовыражения именно современное искусство?

— На самом деле, такое не выбирают. У тебя просто так сложилась жизнь. Ты просто попал в определённое время в определённое место, и так сложилось твоё мироощущение. На самом деле, понятие «современное искусство» очень расплывчатое и обтекаемое. Люди используют слова, чтобы друг друга понимать. И все как бы условились, что понимать под этим словосочетанием.
Самые позитивные истории в понимании современного искусства, это истории, связанные с детьми, которые дают иногда очень правильные интерпретации. Несколько лет назад в Петербурге я делал маленький стендик со своими работами на одной из выставок. У меня был уголочек с коллажами каких-то наклеек, фигурок и прочего. Всё это вместе выглядело, как сбой в системе. И мимо проходил мальчик лет 7-8, он округлил глаза, когда это всё увидел и сказал: «Мама, смотри! Как же круто и крипово одновременно». Одной этой фразой мальчик за одну секунду созерцания сформулировал очень точно всю мою художественную стратегию.

— Какое искусство выбрать (академическое или современное) зрителю и почему?

— Все художники во все времена решают примерно одни и те же художественные задачи. Только делают это разным языком. Языком своего времени. Художник воздействует на нас средством изобразительности. На самом деле ценность классиков не в том, что что-то выглядит очень реалистично, а в том, как это сделано. Главное сделать так, чтобы было интересно смотреть. Искусство – это не какой-то высокопарный термин. Искусство – это просто сфера деятельности человека. Оно может быть хорошее, плохое, интересное, скучное, какое угодно. Но вопрос, что это за искусство, надо задать тому, кто его делает. Искусство как правило не преследует каких-то практичных целей, не имеет прикладной функции. Оно исследует культуру, человека.


— Есть ли какой-то критерий, что какое-то произведение является современным искусством, а какое-то нет?

— Есть интересное словосочетание «новая ситуация». Мне кажется, что хорошее искусство оно в принципе создаёт какую-то новую ситуацию. На момент здесь и сейчас. Почему на что-то интересно смотреть? Потому что возникает новая ситуация для зрителя. Именно такого он ещё не видел. Но смысл не только в формальной новизне, а в том, чтобы человек нашёл для себя новую сторону чего-либо. А понимают ли люди живопись? Есть сомнения. Вот идут по галерее. Тут какой-то мужик нарисован, тут девушка, а тут какое-то пятно непонятное. Но пятно это и есть пятно. Здесь не нужно ничего разгадывать. Оно решает те же живописные задачи, просто другим языком.

— Как от классического искусства мы пришли к абстрактным инсталляциям?

— Некоторые считают, что современные художники занимаются глупостями. Но они пытаются сформировать пласт культуры, который лет через 50 также будет описан в учебнике истории, как сейчас барокко, например. Что в школе, что в университете, когда я учился, все хихикали над работами Рубенса. Мол, у него какие-то отклонения или ещё что, потому что все персонажи были достаточно пышных форм, со складками на теле. А ответ простой – они были такими, не потому что это его каприз, а потому что в эпоху барокко это было похоже на барокко. Он точно попадает в эту эпоху и отображает её.
И сейчас художники занимаются тем же самым, просто мир сильно другой. Произошло много всего интересного за 150 лет. И возникший кризис в конце 20-го века связан с тем, что искусство смешивается с миром и доходит до некого предела. До предела, когда оно уже практически неотличимо от жизни. И искусством может быть всё, если так скажет художник.


— Зачем нужно современное искусство обществу?

— В здоровом обществе есть хорошее искусство. Есть развитие. А если нет поэтов, музыкантов, художников, то как будто бы с обществом что-то не так. Если мы спросим, зачем конкретному пекарю Василию какой-то художник Антон, то поймем, что не за чем. Они вообще друг друга никогда не узнают, но в масштабе общества, эта некая экосистема нужна.

— Главная проблема восприятия современного искусства?

— У меня есть своя теория. Со школьной скамьи мы привыкаем к тому, что искусство должно быть шедевром и нарисовано гением, которого посетило вдохновение и озарение. И вот мы приезжаем в Третьяковку и можем сказать, что это шедевры, написанные гениями. А когда ты приходишь на выставку современного искусства, перед тобой там какой-то паренёк молодой, на стене какие-то пятна. Спрашиваешь: «Это шедевры?». Нет. А он гений? Нет. Получается меня обманули. Искусство должно быть шедевром, а художник гением, ведь так учили в школе. А тут современное искусство предлагает другую модель, когда художник такой же, как ты. И сам подход вот этот настораживает, видится подвох.


— Какие перспективы у современного искусства?

— Художники пытаются высказаться исходя из своего желания, интуиции, пытаются ощутить время. Меня лично интересует переосмысление каких-то базовых понятий. Потому что кажется, что мир быстро меняется и понятия тоже меняются. Значит нужно как бы промывать глаза. Что мне сегодня интересно, что страшно, смешно, прикольно. У меня есть какой-то базовый набор понятий о добре и зле, но мир не стоит на месте. И может, эти понятия уже давно изменились, и пора перепроверить ориентиры.