Культура ВРН

Народный артист России, президент форума «Золотой витязь» Николай Бурляев провел в Воронеже неполную неделю в конце ноября. Николай Петрович был активным участником  масштабной акции «Две культуры – одна вера»  - Дней грузинского кино. Он провел творческую встречу со зрителями перед показом своего фильма «Лермонтов»,  принял активное участие в круглом столе, посвященном особенностям  кинематографа христианского мира, дважды встречался с губернатором.

С Алексеем Гордеевым  Николай Бурляев «совпал» по многим позициям и намерен впредь  поддерживать дружеские, партнерские отношения.  Не отказывал гость Воронежа и журналистам, которые хотели взять у него интервью. Хотя, как выяснилось,  далеко не всех представителей нашей профессии Бурляев уважает.

- Николай Петрович, часто ли Вам приходится бывать на родине своих предков – в Борисоглебске?

- Я мечтал туда попасть всю жизнь. Отец мне много рассказывал о Борисоглебске, их доме, о реке Вороне, в которой он купался, об их жизни, о том, как этот город брали в течение суток то белые, то красные. Я всегда хотел  войти в этот мир. Впервые оказался в Борисоглебске лет пять-шесть тому назад. Увидел этот дом, поднял архивы…

- Совпало с тем, что жило в Вашем воображении?

- Да.  Даже лавочка сохранилась на углу возле дома и магазинчик, в котором отец  стоял за прилавком.

- Вы рано начали сниматься в кино. И одной из первых стала роль  в гениальном фильме Андрея Тарковского «Иваново детство». Чем стала в Вашей жизни встреча с Тарковским?

- Это была судьбоносная встреча.  Тарковский в значительной мере определил и мою жизнь, и судьбу кинематографа, обозначив его вершину. Многие великие режиссеры, с которыми я общался (Анджей Вайда, Кшиштоф Занусси, Бернардо Бертолуччи, Эмир Кустурица, Тео Ангелопулос), признавали, что Тарковский – режиссер № 1 в мире. «Иваново детство» - это подарок судьбы. Я не думал, что буду утвержден на роль Ивана.  В 1969 году я в первый раз сыграл в кино у Андрона Кончаловского. Там меня увидел и заметил Андрей Тарковский. И он согласился переделать за другого режиссера картину «Иван» потому, что у него был Коля Бурляев. Я тогда этого не знал и узнал уже после смерти Андрея.  Ему уже все было ясно. А я тогда удивлялся, почему было столько проб. Обычно актеров пробуют один раз, и уже ясно, подходят они или нет. Тарковский сделал мне шесть или семь полномасштабных кинопроб с разными актерами – Высоцким, Ивашовым, Жариковым, Зубковым…

- Зачем?

- Оказывается, он искал актеров под этого мальчика и хотел знать, как они будут рядом с ним выглядеть.

-  Старшего сына Вы назвали в честь  своего  киногероя?

- Да.  Когда родился первенец, я  выбрал для него именно это имя. А вообще у меня пятеро детей

- Вы переживаете за его успехи, карьеру?

- Конечно! Мы  обучали его музыке с самого детства.  Будучи совсем малышом, он обнаружил тягу к инструменту. В четыре года он сел за рояль и стал уверенно играть собственную музыку. Потом была ЦМШ при Московской консерватории, затем консерватория.

- Кроме Тарковского Вы работали с другими режиссерами.  Кто из них Вам дорог?

- После Андрея самые дорогие для меня режиссеры, это Петр Тодоровский, Андрей Кончаловский, который, правда, только  один раз предложил мне у него сыграть – в дипломном фильме, снятом в 1959 году. Это Никита Михалков. Так случилось, что у Тарковского, Кончаловского и Михалкова я первый в их жизни актер. Получается, трех гениев вывел в люди. С Никитой мы вместе учились в Щукинском училище на актерском факультете. Нашей дружбе 51 год. Мы знаем друг друга с самого детства. То, что делаю я, близко Михалкову.  То, что делает он, близко мне. 

Петр Ефимович Тодоровский -  отдельная песня. Я благодарен ему за то, что он предложил мне роль в «Военно-полевом романе». Когда я читал сценарий, я над ним плакал, чего раньше никогда со мной не было. Это было полное совпадение с героем. Я был готов ради этой работы отставить собственные замыслы. Так и сделал.

- Вам со временем стало тесно в рамках актерского амплуа. Вы стали режиссером. Насколько отличаются эти профессии?

- Это совершенно разные профессии. Актер очень зависим. А меня это не устраивает. Я человек вольный, потомок казаков, которые пришли из Запорожья сюда, в Воронежскую область. Я, кстати, с самого детства хотел быть именно режиссером, глядя на то, как работает Андрон Кончаловский. Как актер я честно работаю с полной отдачей у любого режиссера, даже самого плохого. Но мне ближе режиссура, когда ты сам полностью отвечаешь за свое творение. Когда сам пишешь, сам ставишь и сам играешь. Я вообще за авторский кинематограф. Но и актерство, и режиссура для меня сегодня не актуальны. Я от них отошел и занимаюсь более важным делом – форумом «Золотой витязь».

- У Вас сложные отношения с критикой. Почему далеко не все принимают Ваши работы?

- Я отношусь к критике примерно так же, как к ней относился Тарковский. Он считал критиков лишними людьми, стоящими между автором и публикой. Какое право имеет кто-то объяснять мне, как реагировать на фильм? Я понял цену критике после того, как создал фильм «Лермонтов». Для меня лично это самый главный фильм в жизни. Если бы не было ничего, а был только «Лермонтов», я считал бы свою жизнь оправданной. Критика удивила меня тем, что еще за 10 месяцев до выхода на экран стала уничтожать этот фильм в прессе. 22 критика прошлись по картине катком. Это был 1986 год, вроде бы объявили гласность и перестройку, но как будто была дана команда не печатать о фильме ничего положительного. Писатели Распутин, Белов, Астафьев, профессора-историки МГУ дали фильму положительную оценку. Но их мнение не публиковалось, печатался только негатив.

- Как Вы это объясняете?

- Во-первых, не я один хотел поставить фильм о Лермонтове. Шесть опытных режиссеров  (Сергей Соловьев, Андрей Смирнов и другие) претендовали на эту работу, а для меня это был первый фильм. Однако дирекция «Мосфильма» сочла мой сценарий лучшим. Вскоре  Сергей Соловьев стал одним из руководителей   Союза кинматографистов, он и сыграл первую скрипку в  этой травле.  Внес свою лепту и критик Андрей Плахов, который  выступил против фильма на съезде кинематографистов.  «Лермонтов» практически был запрещен. Фильм показывали по утрам, в неудобное время, потом снимали с проката как некассовый.  Долгие годы фильм невозможно было увидеть ни в кино, ни по телевидению. Этот запрет распространился и на меня лично. Мне перекрыли все каналы. Какое-то время  пришлось жить в атмосфере безудержной травли. Если бы я сам читал такую прессу о чужом фильме, я бы  поверил. Это была целенаправленная обработка общественного мнения.

- Почему, зачем? Если фильм плохой, почему о нем столько писали? Разнесли бы один раз и забыли о нем.

- То-то и оно! Все это происходило не  только из-за зависти коллег, которые мне устроили судилище в Союзе кинематографистов СССР. Я затронул запретную тему – масонство.  Тактично, ненавязчиво, но этого было достаточно.

- Как же все-таки удалось пробить стену?

- Понемногу, с большим трудом. Фильм попал на кинофестиваль в Стамбул, кстати, вопреки воле Союза кинематографистов. Потом  стал известен в мире.

-Вас  этот опыт озлобил?

- Нет, но многому научил. Например, что нет никакой гласности, что пресса будет печатать то, что нужно власть имущим. Критике я вынес окончательный приговор. Как говорил Горький, критик должен знать о предмете разговора больше, чем сам автор. У нас критика не такая. Ей  важно заклеймить, затоптать, утрамбовать. Чтобы не поднялся.

- Не слишком ли Вы строги?

- Еще Победоносцев утверждал, что появилась новая каста «кормящихся и богатеющих пером». Это он говорил о журналистах. Их цель – не умиротворение, не гармонизация общества, а все низменное, кровавое, то, что щекочет нервы, будоражит.  Такова рыночная пресса. Жизнь, рынок  диктуют ей свои правила. Честным журналистам очень трудно выйти за этот порочный круг.

- Их вообще не бывает?

- Бывают. Именно таких журналистов я пытаюсь собрать вокруг «Золотого витязя». За двадцать лет мы провели 19 кинофорумов «Золотой витязь», восемь международных театральных форумов, два форума русского боевого искусства. В этом году под омофором Патриарха, при поддержке министра культуры РФ Александра Авдеева и  председателя Совета Федерации Сергея Миронова появился первый Славянский форум искусств «Золотой витязь». Он провидится во время празднования Дней славянской письменности и культуры. Появился также первый Славянский литературный форум (председатель - Валентин Распутин), первый Славянский музыкальный форум «Золотой витязь» (Владимир Федосеев) и форум изобразительных искусств (Александр Шилов). Кроме того, в этом году при поддержке  президента РФ Дмитрия Медведева  мы провели учредительную конференцию  и создали Союз деятелей Славянской культуры «Золотой витязь». Будем принимать в наши ряды всех, кто разделяет наши идеалы. В том числе и журналистов. Не тех, кто представляет желтую прессу, а тех, кто радеет о судьбах Отечества. Всех, кому близок и понятен девиз  «Золотого витязя» «За нравственные христианские идеалы, за возвышение души человека».