Культура ВРН

«Джазовая провинция» существует уже 15 лет. Идея создания фестиваля принадлежит джазовому пианисту, заслуженному артисту России Леониду Винцкевичу.  О том, как обстоят дела с джазом ( и не только!)  в нашей стране, мы и узнали у него  – главного вдохновителя и организатора проекта «Джазовая провинция».

– Фестивалю «Джазовая провинция» в этом году исполнилось 15 лет.  Предполагали ли вы, что он просуществует так долго и достигнет таких масштабов?

– Нет,  не предполагал. Каждый год начинается с того, что ты думаешь: будет фестиваль или нет. Я считаю, что мы обязательно должны действовать совместно с государством. На самоокупаемости ничего не существует. Быть просветителем за свой счет почти нереально, потому что окупить проект одними билетами невозможно. В России из государственного бюджета только 1% дают культуре, а во всех других цивилизованных странах – 15%.

Если говорить о проекте, мы сделали колоссальный шаг вперед. На уровне федерального округа мы имеем поддержку. Я был принят губернатором Гордеевым, который лично поддержал фестиваль. Я встретился с десятком других губернаторов. Бывало, что они сами звонили мне и спрашивали, когда я могу с ними встретиться. Я это ценю. Есть надежда на то, что в стране появится политика в области культуры. И у меня есть уверенность в том, что мы можем с оптимизмом смотреть в будущее. 

– Джаз – экспериментальная музыка. Создание «Джазовой провинции» тоже было своего рода экспериментом?

– Скорее авантюрой. Дело в том, что я никогда не имел организаторских талантов. По каким-то обстоятельствам уже 15-й год фестиваль работает и проходит во многих городах. Организаторская деятельность – это колоссальная работа, и не всегда хотелось бы тратить на нее время, так как остается мало времени на музыку.

Но я люблю джаз. И чем могу, пытаюсь помочь своей любимой музыке. Любовь к чему-то или к кому-то должна быть действенной. Большей силы, чем любовь – нет. Без чувства любви к чему-то ничего не может быть.

Я никогда не пытался заработать денег с помощью музыки. Если ты не любишь свое дело, то не надо им заниматься. Если деятельность не радует – результатов не будет.

Не самые богатые люди помогают фестивалю. А организация – дорого стоит. Надо ценить в этой стране энтузиазм. В Воронеже есть человек Юрий Верменич. Его книги, которые здесь не очень нужны,  находятся в Центре джаза имени Лайонела Хэмптона. Верменич – человек, который перевел тридцать толстых книг для того, чтобы часть джазовой культуры принести в нашу страну. И это надо ценить.

–  Какие условия развития требуются российскому джазу?

– В первую очередь, должны поддерживаться талантливые люди, потому что талант –  от Бога. Если мы не будем поддерживать их, то за счет кого будет существовать нация? Цвет нации не может состоять из тех, кто стоит у нефтяных  и у газовых скважин. Цвет нации – это талантливые люди. И нельзя их ставить ниже плинтуса.

Есть вещи, которые меня совершенно убивают. Например, герой дня – директор Черкизовского рынка. Он в кризисный год открыл в Турции самый дорогой отель в мире. Отель с золотыми унитазами. Что это? Аморальщина? Беспредел? Я понимаю, можно говорить, что цвет нации – Спиваков, цвет нации – Георгиев. А сегодня человек-герой дня – это директор рынка... Да в какие времена, в каких странах такое было?

«Кто последний лауреат конкурса Петра Ильича Чайковского?» – я задал этот вопрос Гордееву. Он не ответил. Я задам его вам, журналистам – вы не ответите. И если вы спросите меня – я тоже не отвечу. Это говорит о том, что о национальное достояние страны  вытерли ноги. Я помню, когда Вэн Клайберн, на первом конкурсе Чайковского занял первое место. Это было такое национальное событие! Его смотрели по телевизору как увлекательнейшие матчи хоккея, футбола на чемпионате мира или как выступление «Битлз». Книги о Клайберне можно было достать только тогда, когда ты имел связи в магазине.

Должна быть государственная политика в области культуры. Это серьезные финансовые программы, серьезные разработки. В стране должен существовать образовательный аспект. По-другому – не справиться. Если, лет 20 назад, человека, который занимался музыкой, гладили по головке и говорили, что он умница, то сегодня – все иначе. Например, у моих близких родственников сын стал заниматься барабанами, бросил институт – в доме трагедия: с этой профессией невозможно заработать денег…

Человек, закончивший Московскую консерваторию, не может найти работу, которая принесет доход.

– Как принимают российских джазменов за рубежом?

– Есть те, кто, получив образование в России, являются первыми именами мирового джаза. Это: Александр Сипягин, Алексей Козлов, Валерий Пономарев… Они – звезды Нью-Йорка. Мы пока не можем сказать, что, живя в Москве, ты можешь получить признание и такой статус, как на Западе. У нас пока нет джазовой индустрии. И тех, кто ей занимается, мы можем по пальцам сосчитать. Я назову Игоря Бутмана. Он много делает для того, чтобы заявить о нашем джазе в мире.

Если в музыканта не будут вложены деньги – нереально донести его талант до мира. Без развитой индустрии это невозможно сделать.  Кем бы ты ни был.