Культура ВРН

- Эдуард Иванович, в 1950 году Вы окончили ремесленное училище, а после армии поступили в Литературный институт имени А.М. Горького. Почему вы выбрали именно литературу, а не промышленность?

– Да, я закончил ремесленное училище № 10 при заводе «Электросигнал» (нынешний Воронежский политехнический техникум). В нем я проучился два года и получил диплом фрезеровщика-универсала, а после училища меня призвали в армию, на Дальний Восток. Служил я радистом и вот, сидя за машиной РСБ-5, начал сочинять частушки. В городке Арсеньеве (он располагался неподалеку), была местная газета «Коммунистический путь», в ней я начал публиковать свои частушки. С этого и начался мой «литературный путь».

- Почему позже изменили поэзии и обратились к прозе?

– В литинститут я поступал как поэт, меня приняли на семинар поэзии Льва Ошанина, но в процессе занятий я стал писать прозу – мне это ближе. Написал «Ньютоново яблоко», а мой сосед был из семинара Льва Кассиля, и он говорит: «Давай, переходи к нам». Он отнёс мои материалы, рассказы, повести Кассилю, и тот взял меня к себе. Моя первая книга «Хромой пёс» вышла с его предисловием.

- Творческий кризис. Два слова, которые способны напугать любого художника. Как Вы считаете, творческий кризис реален или это хорошо замаскированная лень?

– Определённо, это реальность, и творческий кризис, и страсть к писательству – это всё рядом. Если вам не пишется, то садитесь за стол и всё равно пишите. У меня бывали такие случаи. Я жил в этой квартире, а когда меня не было, то мать приносила мне борщ, помидоры и оставляла записки, а я их сохранял. И вот, я взял папку с записками матери и стал рассматривать – так и написал рассказ о ней. Творческий кризис он есть всегда и у всех. У любого писателя много задумок, если не пишется одно, то напишется другое. Ну, а лень… Как вы знаете, «ленивые люди – самые талантливые».

- Вы были главным редактором газеты «Магазин-клуб». Расскажите немного о создании газеты, существует ли она сейчас?

– Мы с Глебом Борисовичем Дроздовым создали театр «Колесо» в Тольятти. Этот театр был со статусом «культурный центр». Я собрал вокруг себя тольяттинских писателей, мы начали встречаться, так и получилась газета «Магазин-клуб», она была при театре, а я был в ней главным редактором. Сейчас её уже нет, но есть журнал «Город». В нем всё про Тольятти, но также публиковался мой киносценарий «Дьявол» по повести Льва Толстого.

- В книге «Человек в коротких штанишках» у Вас есть такая фраза: Если один человек любит другого, он должен обязательно его хоть изредка сажать на сервант. Как её понимать? И почему на сервант?

– У детей всегда вызывает восторг, когда их поднимают высоко, а для меня удовольствием было поднимать свою племянницу, сажать её на сервант и смотреть, как она радуется.


- С 2001 года вы живете в Сан-Франциско. Расскажите, почему вы приняли такое решение – жить в США?

– Никакого решения я не принимал. Сын моей жены Дмитрий Кирпотин – ученый-биохимик, его пригласили на работу в Америку, он уехал и очень быстро стал успешным. Мы с его матерью, моей женой, жили в Москве. Лет 15 спустя он позвонил и спросил: «Мать, ну чё, вы едете?». После мы начали оформлять нужные документы для поездки. И долго не решались ехать. Так прошло ещё лет пять, а сын звонит и спрашивает: «Мать, ну вы что там, с ума сошли? Люди на преступления идут, чтобы попасть в Америку, а вы всё не едете». И нам прислали бумагу, что если мы сейчас же не поедем, то нам закроют «окно». Мы собрались и поехали.

- Почему остались и сложно ли было адаптироваться в другой стране?

– Почему остались? Интересно же посмотреть на другую страну. Адаптироваться было не сложно. Жизнь в Америке ничем не отличается от жизни в России. ТАМ все так же, как и здесь: для стариков бесплатный проезд на автобусе, хочешь московского сырку или моченых яблок, – зайди в русский магазин и купи. Там есть всё для жизни русского человека.

- Есть ли у Вас любимое место в Сан-Франциско, где бы Вы могли подумать, побыть наедине со своими мыслями?

- Нет такого, чтобы я мог побыть наедине с собой. Но я часто езжу в казино через всю Калифорнию. Вот, вся она – её зеленые холмы, олени, которые ходят вдоль дороги, птицы, дикие зайцы, что прыгают вокруг людей на остановках. Там следят за животными. Вся Калифорния – сказочное место, где нет зимы и лета. Всегда либо осень, либо весна из-за холодного течения, которое создает атмосферу уютного тепла. Но если ты хочешь вспомнить снег, то тебе нужно ехать в городок Рино. Помню, наблюдал такую картину – из-за сильной заснеженности перевала, автобусы остановились на специальной стоянке. Люди смотрят телевизоры, и тут подходят олени, настраивают антенны ушей, а на холме стоит и наблюдает за всем матерый олень. Вот такая вот она – Калифорния.

- А назовите три любимых места в Воронеже.

- Яхтклубовский переулок, здесь я жил, когда мы с матерью вернулись в разрушенный Воронеж. Это одно из любимых мест города. Да всё в Воронеже – самое любимое. Понимаешь, Америка очень красивая страна, но здесь родное. Я с Воронежем будто пуповиной связан.

- Поделитесь самым удивительным открытием детства.

- Мы собирали с товарищами винтовки, учились из них стрелять. Однажды с другом плыли на лодке по реке, а вода была прозрачная, и я увидел большую рыбу, мне захотелось выстрелить в нее. Я и выстрелил, но пуля отрикошетила от воды, обрызгав меня. Это было удивительно, и я понял, что стрелять в воду нельзя.

- Кое-кто на Западе утверждает, что русские люди – злые. Согласны ли вы с этим?

– Общение с американцами оставляет у меня лишь приятные ощущения. Я часто встречаюсь с ними в казино. Они спрашивают: «Откуда ты» и когда я отвечаю, что из России, то многие начинают вспоминать, что у кого-то прадедушка из России, у кого-то бабушка. Это срана эмигрантов. Они очень дружелюбны. Нельзя про всех русских говорить, что они злые, это не так.

- Есть ли у современной русской литературы будущее?

- В нашем доме есть книжный, спустился туда, хотел взять книгу в самолёт, но посмотрел и понял: с литературой нужно кончать. Ведь всё уже написано и хорошо написано, всё прекрасно издано, большое разнообразие и богатство литературы. И добавить-то вроде нечего. Но для меня литература – вера. Вот есть люди, которые верят в Бога, в дедушку, который сидит на облаке, а я верю в литературу. Я верю в неё как верующий. Для меня наслаждение находить важное и нужное в книгах, да и самому писать.

- В 2013 году в нашем журнале, в рубрике «Персона» появилась статья о вашем творчестве. Вы сказали о задаче на будущее: «Дописать роман, который пишу всю жизнь, с литинститутских времен». О чём этот роман и когда нам стоит его ждать?

- «Дунька», роман о женщине из деревни, которая стала сотрудничать со спецслужбами. В общем, вся её жизнь с детства до распада СССР. Я лично её знал, мы вместе работали в газете. Этот роман – история неудачной жизни обычной деревенской женщины. Когда? Меня многие об этом спрашивают, но вот… он написан, даже больше скажу, когда он был написан, его рекламировали в журналах, его взялось издавать Центрально-Черноземное книжное издательство, но потом подул ветер перемен, и мой роман так и не был издан. Я начал писать его заново, так как понял, что в том виде, в котором он был, его не опубликовать. Много правок, дополнений, но… работаю…

Эдуард Пашнев – автор более тридцати книг стихов и прозы для детей, двадцати пьес, трёх киносценариев. Книги его изданы в Японии, Германии, Болгарии, Чехии, Словакии, Литве, других странах. При этом Эдуард Иванович неизменно помнит о родном Воронеже и каждый год, хоть на несколько дней, приезжает повидаться с ним.