Культура ВРН

Актеры зачитали самые яркие отрывки из неоконченного романа Александра Георгиевича под названием «Чур, моё счастье!». От детства до юношества, от зрелости до последних лет – здесь было всё, что заставило зал сидеть в полной тишине и прислушиваться к каждому слову. Здесь была жизнь.


За спиной артистов во весь экран проецировались фотографии – вот родственники актера, вот афиша хора мальчиков, где он провел два года своего детства, вот и сам Тарасенко со своей супругой. И, наконец, главный снимок – портрет Александра уже в почтенных годах, кажется, в гриме – он словно смотрит в зал, а взгляд его выражает одновременно и теплоту и грусть, как часто бывает у людей, проживших яркую, удивительную, но и не лишенную потерь жизнь. Каждый раз, когда появляется этот снимок, актеры оборачиваются на него и замолкают. Затем действие продолжается.


Устами артистов Камерного театра Александр Георгиевич рассказал о своем первом «гонораре», конфетах и сухарях, полученном им в детстве за песни и пляски под музыку уличного музыканта, о том, каким ему запомнился День Победы, о первом спектакле, который они, дети артистов, поставили сами, о потере своей любви и о том, как являлась она ему в до боли реалистичных снах. Некоторые истории вызывали улыбку и смех, от других щипало глаза.

«Изредка возвращаешься в памяти к тем годам с улыбкой или с грустинкой… как много было! А время добавляет: « И как быстро прошло»».

А из этого отрывка становится понятно, откуда взялось название романа.

«…Но главная наша примета была особенной. Я больше нигде не встречался с ней. Это была неясная, волнующая надежда на прекрасное будущее, нужно было только успеть. И мы верили в это, как в счастливый сказочный финал. Когда вдруг кто-то из нас увидит белую лошадь, он должен был выкрикнуть: «Чур, моё счастье!». И тогда все обязательно сбудется, все, о чем мечталось, обязательно случится…».


Напоследок были зачитаны откровения автора о том, чем же для него самого стало это произведение.

«Для меня это еще и средство чувствовать себя менее одиноким. Теперь личная моя семья прекратила цельное существование, но у меня есть дочь, её семья, деловые общения с людьми и хорошие товарищи. Я не один, и я это понимаю и ощущаю. Активная занятость, разнообразная работа и на сцене, и за компьютером, значит, жизнь продолжается. Нужно крепче ухватиться за ее поручни, добраться до топки и повезти свой изношенный паровоз устаревшей конструкции как можно дольше, не путая цвета светофоров, не превышая допустимых скоростей, чтобы раньше опущенного господом срока не оказаться в роковом туннеле. (…) А пока пытаюсь, как говорят, осветить то, что известно мне о родных, передать моему семейству как можно больше о дедах, бабушках, матерях и отцах, без отрыва от сегодняшнего дня. Продолжение следует»».


Своими впечатлениями со мной поделилась одна из зрительниц, подруга семьи Тарасенко, Анна Корнеева:

- Я имею честь относиться к семье Александра Георгиевича, я дружна с его дочерью. Я из той плеяды зрителей, которые ходят в театр с самого раннего детства. Для меня имя Александра Тарасенко, его посыл, который он нес со сцены, – это театральная культура, это стиль, это воспитание, это целая история, сказка, это и драма и мелодрама моей жизни. Александр Георгиевич создавал замечательные образы. Его уход из жизни стал большой потерей. – сдерживает слезы Анна. – Я расстроена, что в ТЮЗе к годовщине Александра подобного вечера памяти не состоялось, а ведь он прослужил там почти полвека. Сегодня в зале были его близкие, и, знаете, получилась такая атмосфера, будто он жив, будто он снова на сцене! И, занавес не опустился.