Культура ВРН

Это имя любители классической музыки знают и ценят. Маэстро Скульский выступал на одной сцене с выдающимися исполнителями – Владимиром Крайневым, Николаем Петровым, Элисо Вирсаладзе, Алексеем Любимовым, Наталией Гутман, Николаем Луганским, сотрудничает с ведущими российскими оркестрами и хоровыми коллективами. В сезоне 2015 – 2016 выступил в качестве приглашенного дирижера с Московским государственным академическим симфоническим оркестром под управлением Павла Когана.

В Воронеж маэстро приехал за несколько дней до концерта, чтобы отрепетировать программу. В нее вошли сочинения Прокофьева, Гершвина и Берлиоза. В перерыве между репетициями Александр Скульский рассказал о том, что объединяет столь разных композиторов, чем ему дорог Воронеж и в чем секрет дирижерской профессии.


– Пути дирижерского репертуара неисповедимы, – улыбается Александр Михайлович. – Здесь есть интересные моменты. Мы исполняем Второй концерт Прокофьева для скрипки с оркестром. Воронежский оркестр играл это произведение с разными солистами. В этот раз приедет Родион Замуруев, он выпускник и педагог Московской консерватории. А недавно у вас была Элисо Вирсаладзе – профессор Московской консерватории. В этом году консерватория отмечает 150-летие. Мне кажется, что такое представительство нашего замечательного столичного вуза в дни его юбилея – это очень красиво, эффектно, уважительно, по-музыкантски коллегиально. Так вот, Прокофьев был очень увлечен, когда писал Второй скрипичный концерт: во-первых, конечно, работой над самим концертом, и одновременно – день в день, неделя в неделю – он писал «Ромео и Джульетту». И мы сыграем «Ромео и Джульетту» – только другого автора. Мне, кажется, это очень интересно.

– Примечательно, что одну из тем Второго скрипичного концерта Прокофьев написал в Воронеже. Что же касается Берлиоза, то его симфонические картины из «Ромео и Джульетты», кажется, еще не звучали на сцене филармонии, или исполнялись очень давно. А как в программу попал Гершвин?

– Это предложение Родиона Замуруева. И, знаете, тоже не случайное.


В этот момент Александр Михайлович достает из своего дирижерского портфеля черно-белые фотографии. На одной из них запечатлены концертмейстер Воронежского симфонического оркестра Эдуард Марголин, маэстро Скульский и скрипач Игорь Фролов – автор концертной фантазии на темы оперы Гершвина «Порги и Бесс», которая будет звучать в программе 24 сентября. Снимок сделан в Воронежской филармонии двадцать пять лет назад, 2 марта 1991 года.

– Я приезжаю в Воронеж как в хорошо знакомый город, – продолжает Александр Михайлович. – Я жил здесь в разных гостиницах, видел загородную природу, гулял по набережной, ходил во все театры, у меня здесь много друзей. У вас очень теплый, красивый город. Он не выглядит как один из десятков шаблонно построенных, несмотря на сложную историческую судьбу. Он выглядит в чём-то неповторимым.

– А как складываются отношения приглашенного дирижера и оркестра?


– По-всякому. Это своя, особая драматургия. От быстро возникающей симпатии, объединения взаимных целей и интересов до полного неприятия и разногласий.

– Взаимоотношения дирижера и оркестрантов всегда предполагают антагонизм…

– Есть такая профессиональная шутка. Один дирижер говорит другому: я могу пожелать тебе всего, что только может пожелать дирижер дирижеру, имея в виду самое худшее. Дирижер стоит за пультом и воспринимает себя как вершину сцены, а музыканты в оркестре считают так: играем-то мы, а раскланивается он. Так что несправедливость налицо. У нас, вроде бы, эта драматургия не проблемная. Мы относимся друг к другу и с пониманием, и с уважением, и с добросовестным чувством. По-моему, все идет так, как надо. Мне было очень приятно, что Владимир Игоревич Вербицкий прошел партитуру с оркестром. Это знак очень высокой профессиональной этики. Мы учились в Ленинградской консерватории на одном курсе, только у разных педагогов. Я в двадцать восьмой класс ходил, а он в двадцать девятый.

– Для слушателей дирижер – одна из самых загадочных профессий. А как в неё приходят?

– По-всякому. Но вот эта особенность привела к тому, что в нее пошли, можно сказать, случайные прохожие. Например, хороший пианист переиграл руку или скрипачу стало трудновато играть на скрипке – это трудный инструмент – и он идет в дирижеры. Знаете, есть анекдот. Школа Столярского (был в Одессе такой гениальный педагог, учил Ойстраха), война, привозят детей, идет прослушивание. Смотрят на одного мальчика, у него такое лицо скрипичное, удобный подбородок, чтобы прижимать инструмент, ему говорят: ты будешь играть на скрипке. У другого пальцы длинные: на альте будешь играть. Мальчику высокого роста подходит виолончель. Всех прослушали, остался один: слуха нет, чувства ритма нет, пальцы неподходящие. Все в растерянности, а Столярский утешает: не плачь, мальчик, дирижером будешь. Раньше было по-другому. Иная планка, иная философия дирижерской профессии. Культивировалось внимательное, почтительное, даже восторженное к ней отношение. Считалось, что только тот, кто уже овладел какой-то профессией, у кого знания по всем предметам на самом высоком уровне, кто готов тратить на учение все свое время, может осилить эту сверхсложную профессию.

– В последнее время она заметно помолодела.

– Дирижер – это профессия второй половины жизни, сказал Кирилл Петрович Кондрашин. Да, сейчас в дирижеры идут многие мальчики и девочки, кстати, тоже. Но как в неё ни беги, как ни запрыгивай, она всё равно остается профессией второй половины жизни.


24 сентября народный артист России Александр Скульский встанет за пульт Воронежского академического симфонического оркестра. Солист – лауреат международных конкурсов Родион Замуруев (Москва). В программе – концерт для скрипки с оркестром № 2 Сергея Прокофьева, концертная фантазия Игоря Фролова на темы из оперы «Порги и Бесс» Джорджа Гершвина, симфонические картины из драматической симфонии «Ромео и Джульетта» Гектора Берлиоза.